Графиня хотела уже отвернуться, но, нечаянно глянув на племянницу и отметив некоторую бледность ее лица, вновь проследила за ее взглядом: у дверей стоял князь Адашев. Он был незамечен из-за фурора, произведенного баронессой; слегка прищурившись, князь оглядывал взбудораженный зал.

Саша застыла, увидев его, ноги вмиг словно приросли к полу, дыхание перехватило, сердце замерло, а потом вдруг неистово забилось.

Она не ошиблась в своих предположениях. Князь Адашев был очень красив, но не слащавой красотой столичных ловеласов, подправленной руками умелых портных и модных парикмахеров. Это был зрелый, уверенный в себе мужчина. Волосы его в свете множества свечей оказались намного светлее, чем ей показалось в доме графини Катин-Оболенской. Пышной шапкой они лежали у князя на голове, свиваясь на шее в мягкие колечки и достигая плеч. Фуляровый платок был завязан с особым изяществом. Воротник рубашки прекрасно накрахмален. Черный сюртук и панталоны из превосходной ткани сшиты у первоклассного портного.

Прикрыв лицо по самые глаза веером, Саша лишь тогда осмелилась получше рассмотреть Кирилла Адашева. Опаснее всего было встретиться с ним глазами и выдать свой интерес. Но князь, похоже, не замечал, что уже добрая половина присутствующих отвлеклась от созерцания молодой вдовушки и с любопытством наблюдает за его появлением.

Хозяйка бала в сопровождении приятельниц принялась пробиваться сквозь шумную толпу к долгожданному гостю. Вскоре женщины, окружив князя пестрым кольцом, повели его в глубь зала. Девушка разочарованно проводила взглядом возвышавшуюся над причудливыми тюрбанами дам пышную шевелюру Адашева и отвернулась. Кажется, темно-карие глаза, несколько крупноватый нос и твердо очерченный подбородок с заметной ложбинкой посередине ей так и не удастся рассмотреть поближе. Она никогда не узнает, какой у него голос и всегда ли так серьезен его взгляд под слегка нахмуренными бровями. А эти изогнутые в несколько презрительной усмешке губы, разве не раскроются они когда-нибудь в обращенной к ней улыбке?

Саша еще сильнее прижала мягкие перья веера к лицу, пытаясь остановить неприятную дрожь. Она старалась рассмотреть, кого сейчас представляют Адашеву. Теперь она и не помышляла просить тетю познакомить ее с князем. Интерес к нему показался ей вдруг нескромными даже стыдным. Девушка отвела от лица колючий тугой пальмовый лист, но не потому, что тот слегка сдвинул белый шелковый тюрбан на ее голове, нет – он мешал наблюдать за красавцем-князем. Тюрбан ее был перевит затейливой, темно-синей с золотом тесьмой; чуть более аршина голубого шелка свисали с головного убора свободным шлейфом, который можно было обвить вокруг шеи или перекинуть на грудь.