Граф едва слышно произнес:

– Что за шутки вы себе позволяете, князь? Это и есть моя дочь, графиня Александра Волоцкая!..

Краем глаза Кирилл заметил метнувшегося к выходу Верменича, и тоже без сил опустился в кресло рядом с хохочущим голубоглазым «Наказанием Господним»...

Пока в гостиной разбирались что к чему, Павел, выскочив в коридор, остановил лакея и спросил, где ему отыскать Серафиму.

– А чего ее искать? – удивился лакей. – Она с утра почему-то в людской отсиживается и белугой ревет...

Не дослушав его, Павел бросился к людской, распахнул дверь и уже через секунду держал в своих объятиях рыжеволосую плачущую девушку. Он тихо говорил ей, что скоро увезет ее к себе в имение, где они и обвенчаются. Серафима продолжала хлюпать носом, и Верменич, не выдержав, на виду у столпившихся вокруг них слуг принялся ее целовать, приговаривая:

– Если не прекратишь реветь, ни за что на тебе не женюсь!

– Да на что я вам, – в голос зарыдала девушка. – Я же никогда не стану графиней, как барышня!

– Ну и дурочка! Рыжая, бестолковая дурочка. Вот за то я и люблю тебя, что ты никакая не графиня!..

Через день в домашней церкви Волоцких венчались сразу три счастливых пары влюбленных...

Очень короткий эпилог

Ясным июньским днем 1833 года со стапелей верфи Берда спускали на воду красавицу яхту. Уже были произнесены речи, батюшка отслужил молебен, молодая княгиня Адашева разбила о борт бутылку шампанского, и вот наступил самый ответственный момент: яхта соскользнула по каткам в воду и гордо засверкала на солнце начищенными до блеска буквами своего имени.

– «Александра», – прочитал вслух маленький мальчик и взглянул на княгиню сияющими глазенками. – Маменька, папа в честь тебя назвал яхту?

– Неужели ты сомневаешься в этом, Илья? – Кирилл в шутку ущипнул сына за щеку. А присутствующий тут же Павел Верменич со своей полноватой супругой, чьи волосы по яркости не уступали корабельным буквам, склонился к приятелю:

– По-моему, ты кое-что все-таки упустил! – И, заметив недоумевающий взгляд приятеля, пояснил, давясь от смеха: – Чуть ниже нужно было поставить тире и дописать «Наказание Господнее!».

Серафима сделала угрожающее лицо, но Адашевы, посмотрев друг на друга, тоже рассмеялись, а князь обнял жену и ласково произнес:

– Какое ж это наказание? Это дар Божий! – и поцеловал ее в ушко, выглядывающее из-под шляпки.