Князь, исподлобья взглянув на мать, глухо произнес:

– Ты права, мама! Сейчас я велю заложить вам карету, а сам поеду верхом, да и Павла, если согласится, приглашу с собой. Ему тоже надо немного рассеяться...

Верменич против его ожиданий такому повороту событий не удивился, да и тот факт, что Кирилл в перспективе не против посвататься к дочери графа Волоцкого, воспринял равнодушно.

...И вот три дня пути позади, сегодня перед полуднем гости прибыли в Волоцкое. К своему удивлению, Кирилл узнал в будущей графине свою бывшую гувернантку Екатерину Сарафанову. А Павел, не менее его пораженный этим обстоятельством, не преминул заметить, что слишком большое количество гувернанток на одну квадратную милю пагубно влияет на его здоровье. Екатерина, похоже, прежних обид не помнила, была очень рада гостям, весела и счастлива безмерно. И только иногда Кирилл ловил на себе ее странный взгляд с какой-то хитринкой. Впрочем, графиня Буйновская, на правах старой знакомой взявшая Адашевых под свое покровительство, тоже посматривала на него, как-то по-особенному улыбаясь.

Граф Волоцкий, немного постаревший, но не утративший былой красоты и обаяния, выделял Адашевых из всех гостей, с удовольствием вспоминал их прежние встречи с молодым князем и очень сожалел, что его Сашенька вздумала в этот день отправиться на ревизию племенного табуна.

Скоро вечер, значит, вот-вот появится это «Наказание Господнее»! Князь вздохнул, опять перевернулся на спину, бросив прощальный взгляд на небо. Далеко-далеко, откуда-то из-за реки, раздалось вдруг звонкое ржание кобылицы, и Тамерлан, пасшийся в нескольких шагах от хозяина, заволновался, поднял голову и тоже заржал. Тотчас, уже ближе, вновь раздалось призывное ржание. Кирилл сел, и вдруг страшная боль пронзила его сердце. На противоположном берегу паслись несколько хорошо ему знакомых ахалтекинцев, а к небольшой коренастой лошади подходил, не торопясь, паренек в картузе и стареньком армяке. Издалека Адашев не мог разглядеть его лица, но давал голову на отсечение, что перед ним та самая незнакомка, ускользнувшая от него на ярмарке.

Не чуя под собой ног, Кирилл подбежал к Тамерлану, вскочил в седло и на всем скаку влетел в реку. Паренек оглянулся на шум, увидел плывущего рядом с конем человека, вскрикнул, моментально очутился в седле и был таков, оставив после себя лишь слабое облачко пыли.

Адашев выбрался на берег, растерянно огляделся. Второпях он забыл раздеться и теперь основательно замерз. Зайдя в кусты, он отжал одежду и вновь надел на себя. От расстройства князь не находил себе места.