Араб кусался, норовил ударить копытом, несколько раз сбрасывал наездника, уносясь в луга, и только Авдей умел возвращать его в конюшню одному ему известными заговорами да корочкой хлеба с солью и вдруг какая-то девчонка за пару недель сделала невозможное, и араб из злобной скотины превратился чуть ли не в рыжего херувима, безоговорочно ей подчиняющегося.

Пока князь какое-то время предавался размышлениям, в ходе скачки произошли некоторые изменения, и взрыв одобрительных, подбадривающих воплей заставил Адашева поднять глаза на озеро, где по усыпанной песком, укатанной санями трассе продолжали мчаться всадники. Но Алтан-Шейх шел уже третьим, до кольца с полушалком ему оставалось полтора круга.

Пройдено полкруга, круг... Алтан-Шейх обошел лидера и, быстро набирая темп, словно и не было позади трехверстовой скачки со сложнейшими препятствиями, вырвался далеко вперед. Всадник и конь слились в единое целое. Толпа молчала, очевидно, как и князь, пораженная отменной выдержкой наездника: всю скачку держаться в середине забега и буквально на последних минутах выйти вперед! Хадбан тем временем миновал последний поворот и вышел на прямую, в конце которой возвышался шест с кольцом и полушалком. И тут давно стоявший уже Кирилл в смятении понял, что Саше не хватит роста, чтобы дотянуться до платка. Отставшие было лидеры тоже, вероятно, поняли, что Саша не сумеет достать платок; их кони почти сидели на хвосте у Алтан-Шейха. Адашев увидел, как девушка похлопала рукояткой хлыста по шее жеребца, и он буквально полетел над землей, почти не касаясь снега копытами. Толпа зрителей застыла. Девушка же вдруг выпрямилась и, взявшись за луку седла, в мгновение ока вскочила на него ногами. Хадбан бежал в прежнем ритме и с той же скоростью. Теперь одно неверное движение – и наездница попадет под копыта десятка лошадей, скачущих следом, или свернет себе шею.

Князь вернулся в кресло. Сердце его замерло. Безмолвные молитвы, которые он посылал Всевышнему, перемежались с угрозами содрать с Саши шкуру, если эта чудачка останется живой. Однако девушка, слегка согнув ноги в коленях, ни разу даже не пошатнулась. Вот и последние десятки саженей позади. Наездница на мгновение выпрямилась во весь рост, сорвала полушалок и опустилась в седло.

Такого рева восторга окрестные леса и холмы еще не слышали. С елей посыпался снег, а с кустов тальника снялись вездесущие сороки.

Алтан-Шейх с гордо вскинутой головой и всадник, весело размахивавший платком, приблизились к берегу. Сашу стащили с седла и принялись подбрасывать в воздух. Князь слышал, как она испуганно вскрикивает, подлетая вверх. Серафима, перехватив у нее полушалок, отбежала в сторону, с опаской наблюдая за проявлением зрительских восторгов.