Не знал бы ее как облупленную, заподозрил бы, что встретил собрата по ремеслу и дару. Сосестру, точнее. Мы, некроманты, тоже бессовестные и себе на уме. Ну так нам можно! А святым — нет!

— Нужно мне твое извинение как свинье подковы, — буркнул я и махнул на блаженную рукой. — Оно все равно в твоих устах ничего не значит.

Вообще, конечно, сказка. Страшная, шатт. Сначала она из меня душу вытрясла, а потом заботливо погрузила в телегу, на свои же подушки, укутала (и впрямь начало знобить, но я не показывал этого и тем более не говорил вслух). Поправила упряжь на кабане.

Ушла с обочины в лес и надергала там каких-то свежих лопухов. Половину скормила свинье, половину сварила мне. Вот спасибо, теперь я чуть ниже ездовой скотины в табеле о рангах… но зелье вышло неплохое, почти такое же горькое, как мое. И от него битва в желудке чуть поутихла.

Только вот сонливость. Я, главное, подвоха не ожидал, выпил и хотел еще что-нибудь ласковое сказать этой дуре за самоуправство. Но не успел. Телега качнулась и поехала, а меня этой качкой вырубило почти мгновенно!

Чувствуя, как мое сознание медленно погружается в глубину, я еще успел ужаснуться.

Ведь эта ненормальная может за эти часы такого натворить, что волосы дыбом встают! А я даже остановить вовремя не смогу!

Просыпаться было страшно. Так мало того, меня весь сон преследовали кошмары о том, куда сова может вляпаться по своей неизлечимой дурости да с отсутствующим чувством самосохранения. Там были и костры инквизиции, и дорожные разбойники, и неупокоенные гули, с которыми ей взбрело пообщаться…

Как только сознание вернулось в реальный мир, я настороженно застыл.

Глаз не открыл, зато прислушался. Где-то рядом вроде как мирно журчала беседа. Даже можно было бы облегченно выдохнуть, если не обращать внимания на тех, кто говорит, и на то, о чем они разговаривают.

— Ты точно уверен, что у него не было половины ступни? Как ты разглядел через сапог? Хм, да, я удивляюсь. Лицо ты не рассмотрел, а ногу через обувь… А… Прости, я не сообразила, да. Я очень сочувствую. И понимаю, как тебе неприятно. Но если мы хотим его найти, вспомнить все равно придется.

Судя по волнам магии — разговор идет с призраком. Никогда не думал, что посиделки с лютой нежитью вызовут у меня такое облегчение. Но раз мертвец болтает свободно, значит, никого живого, кроме меня и святой, рядом нет. Свин и котенок не считаются, ибо уже сдохли. Почти. Я теперь вообще не уверен.

— Глаза? Да, мне тоже неприятно вспоминать, как я их потеряла, ты прав. Но если нужно будет, я смогу. Что? Нет, не особенно. Я потому так спокойна, да, что не верю в сказки. Что? Хм…

Так, приехали.