Стало бы на одного слепого идиота больше. Но было от чего! Эта святая… эта… эта…

Она сварила суп из свирепой крысы! Полосатая шкурка твари сушилась на ближайшем кусте, лиловые внутренности замачивались в плошке, а сама крыса булькала в котелке. Ни с кем эту помойную дрянь не перепутать!

Начать с того, что святые вообще не должны есть мяса. У них то ли обет перед богами, то ли придурь — я настолько глубоко в учения просто не вникал. Но точно помню, что на привале эта мымра никогда не ела из общего котла, жевала какую-нибудь траву с фруктами в стороне. И уж точно прекрасная звезда Алого Храма не стала бы жрать крыс!

Особенно свирепых. Которых хрен поймаешь. А если поймаешь — она раньше тебе пальцы по самые яйца отъест, чем ты из нее суп сваришь.

Неужели за месяц она настолько оголодала? Если подумать, действительно как-то странно отощала на вид. Запястья тонюсенькие, плечи костлявые, лицо почти прозрачное, о скулы порезаться можно, подбородок заострился. Хм… ну, в целом я всегда говорил, что любая придурь в еде лечится неделей голодания. А то и меньше, раз мы об изнеженной святой толкуем.

У нас-то месяц прошел. Вот на крыс уже и перешла. Только непонятно, как она ее поймала. Или это хрипун подкустовый постарался? Где он опять, кстати? Мне теперь даже интересно посмотреть на столь искусного охотника, не способного разговаривать. Может, он из тех знаменитых «братьев тени», которым отрезают языки?

Нет, не думаю, что эта святая идиотка могла настолько отчаяться, чтобы взять в напарники кого-то темного и запятнанного кровью «невинных» взяточников, убийц и прочих отбросов светского общества. Честных граждан так-то заказывают довольно редко.

Как будто отвечая на мои мысли, в ближайших кустах снова раздалось знакомое хрипение.

— Хрюша, иди сюда. Тебе тоже порция, — позвала блаженная своего напарника, поставив плошку с оставшимися костями и прочими огрызками на землю. Добавила туда же внутренности. Уже тогда у меня закрались подозрения.

Но я все равно чуть не словил разрыв сердца, когда из кустов на поляну вышел крупный кабаноподобный кадавр! Шатт! Да что за бездновы пляски тут творятся! Я не проснулся на самом деле, а все еще сплю? Или нет! Понял! Это бредовые видения от жара и раны. Ну точно.

Как иначе объяснить сумрачного мертвого монстра, которого гладит по клыкастому рылу святая? А тот подвизгивает и хрюкает от удовольствия, аккуратно слизывая с тонких пальцев остатки крысы.

Кадавр дохрустел костями и скосил налитый кровавой тьмой глаз в мою сторону. Поднял жесткую щетину на загривке и угрожающе захрипел.

— Хрюша, — святая укоризненно покачала головой и бестрепетно обняла клыкастую тварь за морду, — не вредничай.

Хрюша.