Она полностью отдалась музыке, пела от всего сердца, радуясь рождественской истории и сознавая ее значение для всего мира.

Иосиф прибыл из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называвшийся Вифлеем (его изобразили в углу сцены), где записал себя и свою молодую жену Марию, поскольку Квириний, правитель Сирии, проводил перепись населения по приказу римского императора.

Клэнтон, исполнявший роль одного из молодых пастухов, встал на колени перед архангелом Гавриилом и спел сольную партию, возвещая о великой радости:

Взрослый хор вступил, как только забрезжили тонкие лучики света на потолке, и затем новая ярчайшая звезда зажглась на «небе».

К Гавриилу присоединилась стайка детей в белом, с крыльями и нимбами вокруг маленьких головок, и голоса их растворились в сладчайшей гармонии. Среди них была и Каролина. Музыка стала громче, как только хор взрослых слился с детскими голосами. Сьерра слушала, как нарастает сила музыкального звучания, наполняя все пространство церкви, и звенят голоса, восхваляющие рождение Царя, и ее сердце забилось быстрее. Она ликовала!

Любовь и радость наполнили каждую клеточку ее тела живительной силой и теплотой.

Она забыла обо всем на свете, особенно о том, чего Господь ждал от нее.

Пастор прочитал молитву по окончании торжественной инсценировки, затем в холле подали закуски. В последнюю очередь Сьерра ожидала увидеть здесь Алекса. Когда она обнаружила его стоящим в дальнем конце помещения, такого красивого, в черных брюках, в дорогой шелковой серой рубашке и черной спортивной куртке, сердце Сьерры болезненно сжалось. Он беседовал с Дэннисом, и разговор этот явно не был легким.

— Эгей, папа здесь! — воскликнул Клэнтон, который все еще держал в руке пастушеский посох.

Покидая Сьерру, Клэнтон выставил перед собой посох и, рассекая волны хористов и гостей, направился к отцу. Каролина чуть погодя тоже увидела Алекса и побежала к нему.

Маленькие предатели.

Сьерра все еще не могла успокоиться после сказанных Алексом слов вчера в его квартире.

Да, конечно! Если он так сильно любил ее, почему же он ушел? Почему он сказал, что презирает ее и ждет с нетерпением развода? Почему он смотрел на нее так, словно ненавидел ее?

Она отвернулась и взяла печенье с большого блюда.

Шоколадное, ее любимое. Сейчас его вкус показался Сьерре отвратительным. Весь тот восторг, который наполнял ее во время хвалебного песнопения Господу всего полчаса назад, внезапно испарился, выкипел, подогретый жаром возмущения и ярости.

Горькая досада наполнила Сьерру. Ему даже не хватает чуткости и душевной тонкости, чтобы остаться на праздники дома и пострадать в одиночестве! Нет. Он должен ехать в Хилдсбург и насладиться рождественскими каникулами в обществе Луиса и Марии.