Я всегда буду помнить о ней, пообещав себе в память о Найле дать такое имя своей дочери. Может, я ее любила все-таки, но чуточку по-другому? Не так, как люблю Лексу.

Итак, мне нужно было подготовиться к экзаменам, я взяла лишь академ на полгода, а значит, мне нужно было одной все наверстать до практики. Почему мне пошли на такие уступки? Ну, потому что мама заканчивала этот же университет, и она договорилась обо всем. Плюс она была хорошим доктором, была известна в медицинской сфере.

По утрам я что-то пыталась выучить, пока Октавия Блейк дрыхла. Да, подруга приехала ко мне в этот же день вечером, и мы сильно напились.

Она сказала, что останется у меня, ибо не хочет напугать своего парня, а то тот еще сбежит, поэтому всю неделю она жила у меня.

В обед мы ходили с ней по магазинам, покупая шмотки, или в парк. Я рисовала, а она кормила уточек или каталась на моих роликах.

Вечером мы поедали вкусные мамины блюда и немного выпивали, сидя на терраске моего дома. Выпивали слабые алкогольные напитки: пиво, мартини, а иногда и кофе с чаем. Мы незримо поддерживали друг друга.

Иногда мне звонила и писала Лекса, да, я очень по ней скучала. Но пока не видела совместного будущего. Из-за ее работы… Я понимала ее, она пробивалась по карьерной лестнице как могла, любыми путями, не щадя себя. Я не имела права устраивать сейчас истерики по поводу наших отношений. Я итак слишком много потеряла, не хотела потерять еще и ее.

В воскресение мы с Октавией собрали чемоданы и направились в аэропорт. С новыми силами, со свежими головами.

Осталось всего два месяца, и я была уверена, что мы не успеем закончить съемки, так как за четыре месяца мы отсняли половину плюс еще одну главу, причем всегда кто-то лажал, а именно Костия. Она как будто даже не слышала, что я говорю и что объясняю. Я не знала, как до нее достучаться, но ночью мне объяснила моя брюнетка.

— Что такое с Костией? Не понимаю. Все объяснила, даже показала ей не раз и все равно… — жаловалась я Вудс, когда лежала у нее на плече в моем трейлере.

— И не поймешь. Я рассталась с ней, — улыбнулась девушка.

— Ты же хотела сделать это после съемок. Что изменилось? — удивлялась я.

— Хотела, хотела и перехотела, — усмехнулась она.

— Лекса, в смысле перехотела? — спрашивала я и уже злилась.

— Без смысла, просто перехотела, — зеленоглазая уже смеялась в голос, ровно до того момента, пока моя рука «не потонула» в ее промежности под трусиками.

Смех сменился частым и тяжелым дыханием, теперь уже улыбалась я.

Она полностью была в моей власти, такая невинная и подрагивающая моя девочка. Ни намека на издевательства и сарказм.

Пальчиками я покружила вокруг ее «нефритовых врат», неглубоко вошла, собирая густую жидкость и понесла ее к точке, которая во всю пульсировала.