Но она не набрасывалась же… А я все равно бежала, как будто подсознательно чувствовала: либо я сломаюсь, либо она меня сломает…

Я улеглась в кровать после теплого душа и мгновенно уснула.

6. Пятый день съёмок, или Конец недели

Я проснулась от того, что кто-то схватил меня за щеку и тряс. Не больно, но неприятно. Открывая глаза, я увидела, что Рейес сидела на краю моей кровати и улыбалась.

— Доброе утро, Кларки! Пора вставать. Я угадала, таким методом ты проснешься, — улыбалась она, а я нахмурилась.

— А где Анья? — шатенка сразу изменилась в лице, оно как будто стало серым. Злым?

— Она с Кингом, — я еще больше нахмурилась, ничего не понимая.

— Что он ей объясняет, как играть? — переспросила я, ну честно, ничего не понимая, поэтому и ляпнула первое, что пришло в голову. Хотя позже поняла, что сморозила бред, ибо это можно сделать и на площадке.

— Трахается она с ним, — холодно ответила Рэйвен, вставая с кровати и уходя. — Меня просили разбудить, я разбудила. Что там у тебя по плану, душ, завтрак? Вперед.

Я ее понимала. Когда кто-то трахает твою девушку, трудно на это смотреть с закрытыми глазами. У меня была похожая ситуация в Ванкувере. Та, с которой я спала, единственной девушкой, Лилит. Я ее, может, не любила, но она была мне довольно симпатична. Я была готова бросить всех своих парней и встречаться с ней. Я говорила ей об этом, и она это прекрасно знала. Но она не готова была это сделать для меня. И я терпела какое-то время, что она спит со мной и с ними. Это знаете, так противно… Не, не в смысле выделений или каких-то запахов, нет. Просто чувство, что ты не женскую прекрасную писечку облизываешь, а как будто облизываешь чей-то член. Как лучшая подруга, я знала, кто через неё проходил и когда. Было обидно слушать такое. Да и я никогда в жизни не сосала мужской причиндал. С парнями я не любила экспериментировать. Меня устраивала миссионерская поза: он сверху, я снизу и тому подобное.

Так что после нее я разочаровалась в девушках напрочь. Хуже, чем в мужском поле. Ими же я периодами пользовалась, а тут мной воспользовались. Не познав за жизнь ни одной драмы, для меня это было больно, сравнимо со смертью. У каждого своя боль.

Я потянулась, молча посмотрела вслед шатенке и ушла в душевую.

Позже я появилась на завтраке. Мне нравился такой расклад, когда тебя не дергают ранним подъемом и не ожидают на завтрак. На него я вообще пришла за двадцать минут до одиннадцати. Почти никого не было. Была Октавия, которая никуда никогда не торопится. И Найла Грей, красивая блондинка. Она смотрела на меня, и мне это нравилось. Что? Блин, я же зареклась насчет девушек…

Я посмотрела на подругу, та тоже сверлила меня взглядом.

— Я что, пасту забыла смыть с лица? — спросила серьезно я.