Вернулись спустя четыре дня… с заметно упавшим уровнем дара. Лорд Аквамарин с тех пор даже слышать о них не желал. А Недрагоценная Академия набирала славу места для изгнания юных адамасов, впавших в немилость.

Герберт Леред в свое время прошел сложнейших отбор, чтобы устроиться в Академию к адамасам, поэтому ему не нравился Сапфир, которому вроде как и место, и всеобщее обожание просто упали в руки. Он преподавал в Недрагоценной Академии больше десяти лет. Но жизнь в Ригосте стоила дорого, тем более хорошая жизнь, и он постоянно нуждался в деньгах, поэтому вынужден был брать частные заказы.

Бабушке Фийе он был давно за что-то задолжал, точнее, еще ее покойному мужу, так что она не потратилась. И смогла попросить его приготовить еще раз лекарство, вечером отец заберет пузырек.

Ну и Деймон Десарес. На четверть сумрачный дракон, на четверть демон темного пламени, но в основном человек. В свои двадцать три он уже являлся главой семьи и заботился о матери, тетках и многочисленных сестрах. По Ригосту ползали слухи, будто ради этого он не гнушается нелегальным колдовством, но парня никто не осуждал.

А его способности отделять силу и наделять ее частицы стабильной формой и волей даже адамасы завидовали. Бабушка же задумчиво заметила, что если бы не подвернулся Сапфир, она постаралась бы обратить мое внимание на него.

Кажется, в ком-то пропала отличная сваха!

Вечером родители опять поругались, но я так устала, что зарылась поглубже в одеяло и постаралась убедить себя, что звуки ссоры мне просто снятся.

Улыбка прямо с утра вроде бы должна считаться добрым знаком, вот и плющ в приоткрытое окно пролез веточкой и помахал мне.

Я потерла глаза. Бабушка Фийя как-то это увидела и запретила так делать, мол, морщинки раньше времени появятся, но сейчас она у себя наверху, значит, можно отвести душу.

Осмелевший плющ пополз по одеялу, подбираясь поближе, чтобы я могла дотянуться до листов. Я вдохнула весенний воздух с ароматом солнца и цветов, порадовалась, что во всех комнатах, кроме бабушкиной, окна открываются… и заметила на подоконнике сверток.

Выскользнула из-под одеяла, подбежала к подоконнику.

И любопытный плющ тут как тут.

Подрагивающей рукой убрала в сторону скромный букетик полевых цветов и распотрошила небольшой сверток.

Из него выпало несколько мармеладин, облепленных белыми засахаренными лепестками. Кое-кто заигрался в жениха? Но взгляд упал на записку, оставшуюся на подоконнике:

— Ну и что это значит?!

Багровый друг вился рядом, будто опасался, как бы что-нибудь интересное не произошло без него, но ответить, конечно, не мог.

Почему я должна грустить?

Между прочим, даже не собиралась!

— Сапфир балуется? — предположила осторожно.