Но Марам быстро остыла, пожирая глазами вожделенные подвески.

– Виктор! Сколько лет, сколько зим!

Мартьянов протянул ему руку. Лугано не колебался ни секунды, ответив на рукопожатие.

– Ты здесь по делу или?..

– По делу. Хочу отчитаться по твоим людям. Их было трое.

– Оставь. Это были плохие люди. Хорошие не позволили бы нам встретиться. Ты не представишь меня своей даме? – Мартьянов мастерски осекся. Его оторопь была кратковременной и настолько естественной, что даже Склодовская в нее поверила: да, они не виделись много лет, и ничего странного в том, что он ее не узнал, не было.

Однако только она могла разглядеть на самом дне его глаз презрительный блеск: «Ты не убрала его! Ты струсила, сука!» – Да это же Габриэла! Ну надо же, бог ты мой!

Как всегда, этот арт-раут обслуживал его ресторан. Мартьянов щелкнул пальцами, подзывая официанта. Он сам выбрал напиток и для Габриэлы, с выражением произнеся: «Шампанское?», и для Лугано: «Виски? Самое лучшее на Средиземноморье». И сам остановился на этом напитке. Официант удалился, чтобы пополнить запас напитков. Лугано, проводив его взглядом, спросил у Мартьянова:

– И это все, что ты сделал, имея такую богатую коллекцию? Маяк, галерея, ресторан?

– А что еще мне нужно было сделать? – Вадим пригубил напиток.

 – Подняться до небес, может быть? Или чуть ниже – стать президентом или премьер-министром? Как ты себе это представляешь? Ты распорядился бы «фондом» иначе? Стал бы королем или принцем? У каждого свой потолок, вот что я тебе отвечу. И добавлю: я бы поговорил с тобой на эту тему, если бы ты имел хоть какой-то опыт в делах такого рода, но у тебя нет даже малейшего представления. Извини, не хотел тебя обидеть. Но ты перечислил далеко не все. Маяк, галерея, ресторан – это не главное, это вообще одна позиция. Я одним выверенным ходом отыграл другие: Свободу и Дом. В России, чтобы по-настоящему стать свободным, нужно быть на самом, на самом верху, – он указал глазами на потолок.

Виктор понимал, что его вопрос прозвучит не к месту. Он не видел в плане Мартьянова изъянов, а вот Болотин нашел ошибку сразу: самоубийство Директора. И оказался прав: откуда Мартьянов мог знать, что шеф военной разведки пустит себе пулю в голову? Это на фоне четкой и молниеносной операции по устранению агентов группы «Восток».

Лугано ответил тогда генералу: «Но Директор мертв, я остался жив». И Болотин не стал с этим спорить.

– Ты действительно был уверен в том, что Директор застрелится?

– Нет, – Мартьянов покачал головой.

– Тогда я ничего не понимаю. Как ты мог построить план на ошибке, зная о ней? Ты убрал всех свидетелей, кроме главного.

– А ты пораскинь мозгами, – рассмеялся Вадим. И снова покачал головой: – Нет, в моем плане не было ни одного огреха. Ты жив, но ты не ошибка. Ты дежавю.