Вадим дал мне пистолет и сказал: «Сделай то, чего не смогли сделать трое сильных мужчин». Ты хочешь убить его?

– Не знаю, – Лугано покачал головой. – Для начала мне нужно посмотреть ему в глаза. И мне не хватает одной детали, чтобы закрыть это дело. Нам нужно поторопиться.

И он увлек ее за собой к парковке. По пути спросил, не знает ли она, куда пропал Анри. Габриэла назвала даже приблизительную глубину, на которой лежало его тело.

Этот «а-ля фуршет» был организован и посвящен прекрасной половине Туниса. 13 августа в этой небольшой африканской стране с 1956 года празднуется Женский день, являющийся общенациональным выходным.

Сегодня здесь не было первых лиц государства, зато в избытке – вторых. Мартьянов, галантно предложив руку племяннице президента страны, рассказывал ей об «асимметричной моде из Франции».

– Говоря языком искусствоведов, стиль рококо освободил композицию от классических условностей. Посмотрите на это украшение, – он подвел молодую женщину к манекену, демонстрирующему подвески в виде листьев. – Они естественные, не правда ли? А значит, в ту пору модные. Сейчас они еще и баснословно дорогие.

С другой стороны, автор подвесок просто-напросто подражал природе в изделиях из золота и алмазов.

– Сколько вы хотите за эти подвески?

– Я обещал их другому человеку, вашему дяде.

– Ну, Мишель... – Женщина сжала руку Мартьянова выше локтя. – Что я должна сделать ради этих подвесок?

«Обопрись покрепче руками о стол», – всплыла в его голове рекомендация Анри.

Марам проследила за его взглядом, ставшим, как ей показалось, и насмешливым, и напряженным одновременно. И длилось это секунду-другую. Он смотрел на красивую гармоничную пару, которая только что вошла в галерею.

Гармония заключалась в возрасте мужчины и женщины: им было за сорок, и они были ровесниками. Они выгодно отличались от других пар в этом зале. Вот известный коллекционер живописи из соседнего Алжира. Ему под пятьдесят, его спутнице едва исполнилось восемнадцать. Торговец недвижимостью из Великобритании: шестьдесят на двадцать. А вот небезызвестная мадам Бизерте, прозванная так в честь приморского города, в котором имела честь проживать со своим новым молодым любовником; пропорции схожие, только наоборот: двадцать пять на шестьдесят. А вот для полноты счастья семья из Йемена: муж и две его жены; пятьдесят на тридцать и на двадцать.

Марам позавидовала (правда, зависть ее была мимолетной) Габриэле, сравнив ее с выдержанным в меру коньяком. Ей до этого возраста зреть лет десять-пятнадцать.

На этом рассуждения Марам закончились. Хозяин выставки шепнул ей на ухо: «Извини, дорогая» – и пошел навстречу гостям. Такие слова были бы уместны, если бы она и Мишель были любовниками или по меньшей мере на «ты» много лет.