— Да только ты, девочка, забываешь, что я его не просто уважаю, а люблю всем сердцем. Потому и ругаю. Обидно, что офицер, подававший прекрасные надежды, был вынужден прозябать в заштатных гарнизонах и тянуть лямку там, где выживал один из пяти. Думаешь, просто это, жить и каждый день похоронки ждать? Да ещё и на самого младшего.

— А чего ж не вмешались? — растерянно спросила Дарья, разом растеряв свою дерзость. — Вы же живая легенда. Могли бы и поспособствовать внуку.

— Мог. И пытался. Да только родня у той шлюхи, жёнушки его бывшей, выше меня забралась. Только и получилось, что разошлись краями, когда открытым текстом пообещал: не оставят его в покое, лично начну их отстреливать из снайперки.

— Дед, это правда? — глухо спросил растерянный Григорий.

— А когда я тебе врал? — грозно уточнил старик. — Так что, девочка, договорились? — снова повернулся он к Дарье. — Могу родню на свадьбу собирать?

— Дед, ну не гони лошадей, — чуть не взвыл Григорий. — Дай нам самим разобраться.

— Да уж вы наразбираетесь, — фыркнул старик. — А вообще, что тебе не нравится? Красивая, сильная баба. Видно, что с характером. Так это и хорошо. Тебе же легче с таким тылом будет. Сама сказала, что детей хочет. И что не так?

— Ну не решаются такие дела таким образом, — снова занудил Гриша. — Сейчас ведь не начало века, когда родители сговорились, а детям только поклониться осталось. В конце концов, мы взрослые люди, офицеры, и можем сами свою судьбу решить.

— Образом, — проворчал граф, остывая. — И не образом, а канделябром. Я от тебя правнуков увидеть хочу. Не понимаешь? — спросил старик, заметив недоумённый взгляд внука. — Все братья твои и сёстры уже одарили. Только ты всё резину тянешь. А я ведь не вечный. Семьдесят пять в этом году.

— Да у тебя тех правнуков — рота спецназа нервно в сторонке курит. Стая малолетних головорезов, — бледно усмехнулся Григорий. — Их же уже сейчас запросто можно на ту сторону отправлять. Через неделю всё приграничье вымрет. Выучил.

— Что-то я не пойму, что тебя не устраивает, — буркнул граф, лукаво подмигивая Дарье. — То, что я тебя женить хочу, или то, что я своих детей учу тому, чему ни в одной армии не научат? Ты уж определись.

— Теперь я понимаю, почему с тобой никто спорить не рискует, — проворчал Гриша, сдаваясь. — Ты же любого можешь ниже плинтуса опустить. И не только морально, но и физически.

— Дать бы тебе по шее, да вставать лень, — фыркнул граф. — Дарья, считай, что моё благословение ты получила. И чем быстрее этого жеребца в стойло поставишь, тем тебе лучше.

— Я постараюсь, — проворчала девушка, краснея.

— А ты не старайся. Ты делай. И помни, ночная кукушка завсегда дневную перекукует.

— Дед!

— Всё, замолкни. Идите отдыхать. Комнаты вам уже приготовлены. И учтите, завтра вся семья подъедет.