Я так скучаю по тебе, сынок. С Олегом поговорю сам, выясню про спину, — сказал он.

На следующий день, ближе к вечеру, пытаясь побороть усталость и не уснуть, Серёжа отправил отцу голосовое сообщение:

«Папа, мы были в зале, где висят картины с морем. Они живые. Я чуть руку не протянул, чтобы потрогать, но тётя Таня меня остановила. Папа, а в российском море вода тоже солёная? Как так можно нарисовать? Я в полном восторге! Просто потрясающе. Я даже запомнил фамилию художника, представляешь! Айвазовский. Теперь он мой любимый художник. Волны, пена… и корабли, представляешь, папа, — корабли! Я обязательно ещё раз приду посмотреть на его картины, когда вернусь насовсем в Россию. Третьяковка круче Лувра! Давай съездим в следующем году?»

«В Третьяковскую галерею? Или в Лувр?» — спросил отец в ответном сообщении.

«Нет, к морю. В России же есть море?»

«Обязательно съездим. — Дальше шёл улыбающийся смайл и приписка: — Учи географию, сынок».

На следующий день у Серёжи сил идти ещё куда-то почти не было, но Татьяна Николаевна заявила, что побывать в Москве и не увидеть Кремль просто преступление. Пришлось собираться и ехать. Вернулись затемно. Сергей удивлялся: вроде бы он был в хорошей физической форме, но такие нагрузки его утомляли, тётя Таня же выглядела огурчиком. В этот вечер он опять отправил отцу фотографии, но тот, видимо, был занят, потому что ответа Серёжа не получил. С тем и лёг спать.

Утром его разбудили ни свет ни заря.

— Серёж, ты прости, но нам надо ехать. — Дядя Олег стоял рядом с кроватью с жутко виноватым видом. — Там у меня пациентка со схватками, не доносила она. Но я обещаю, что роды приму и сразу к отцу твоему рванём.

Спросонья понять про пациентку и роды было трудно, но раз дяде Олегу так нужно, значит, нужно. И когда Серёжа умылся и вышел из ванной комнаты, его уже ждал завтрак, приготовленный тётей Таней.

Досыпал он в машине.

После того как проснулся, Серёжа долго смотрел в окно на мелькающие деревья, сосны, поля и посёлки. Думал о том, что вскоре увидит отца, и на душе становилось тепло и радостно. Одновременно с этим он вдруг почувствовал, что скучает по маме… Вроде и расстались они всего три дня назад, а её уже не хватает. И в то же время ему хорошо и без неё. Прислушался, о чём говорят дядя с почти тётей, и из их специфической терминологии не понял практически ничего.

От нечего делать принялся наблюдать за ними, а потом снова уснул.

Открыл глаза, когда машина уже ехала по улицам города. Понял, что это его родной город — дядя Олег уверенно вёл автомобиль, попутно тихим голосом объясняя что-то тёте Тане. Серёже взгрустнулось: он совершенно ничего не помнил, слишком мал был, когда мама увезла его отсюда.