Он вернулся из кухни.

– Тут я не спорю. Тебе курицу под острым соусом или с грибами и овощами? Я также захватил фаршированные блинчики.

– Выбирай сам, что хочешь ты. Я на самом деле не хочу есть.

Джек удалился на кухню и вернулся с двумя полными тарелками.

– Знаешь, если ты не будешь есть, тебя сдует ветром. Мне уже сейчас хочется набить тебе карманы камнями.

Он уселся на полу напротив Кейт, по-турецки скрестив ноги. Она взяла свою тарелку, а Джек жадно набросился на еду.

– Ну как работа? Знаешь, ты могла бы потребовать себе дополнительный день отдыха.

Ты работаешь на износ.

– Кому бы такое говорить… – Кейт взяла было блинчик, но положила его обратно на тарелку.

Отложив вилку, Грэм посмотрел на нее.

– Итак, я внимательно слушаю.

Усевшись на диван, Кейт принялась теребить бусы на шее. Все еще в деловом костюме, она выглядела измученной, словно смятый ветром цветок.

– Я много думаю о том, как поступила с Лютером.

– Джек, дай мне закончить. – Ее голос хлестнул Джека ударом кнута, однако уже через мгновение черты ее лица смягчились. – Я пришла к выводу, что никогда не смогу преодолеть это, так что лучше принять все как свершившийся факт, – продолжала Кейт уже более спокойно.

 – Быть может, мой поступок был правильным по самым разным причинам. Но он плохой по крайней мере по одной причине. Лютер – мой отец. И как бы неубедительно это ни звучало, одной этой причины должно было быть достаточно. – Она снова принялась крутить бусы, и те наконец развалились на отдельные шарики. – Я считаю, что занятия юриспруденцией – по крайней мере, в том виде, в каком это делала я – превратили меня в человека, который мне самой совсем не нравится. Не самое приятное откровение, когда тебе уже под тридцать.

Джек накрыл ладонью ее трясущуюся руку. Кейт не стала ее отнимать. Он почувствовал пульсирующую в ее жилах кровь.

– Учитывая все вышесказанное, думаю, пришла пора радикальных перемен. В жизни, в карьере, во всем.

– О чем это ты? – Встав, Грэм подсел к ней. По мере понимания того, к чему клонит Кейт, у него участился пульс.

– Я больше не буду прокурором, Джек. Больше того, я больше не буду юристом. Сегодня утром я подала заявление об увольнении. Должна признаться, все были потрясены.

Предложили мне подумать. Я ответила, что уже все обдумала. Насколько мне это было нужно.

– Ты ушла с работы? – В его голосе прозвучало нескрываемое изумление. – Господи, Кейт, ты же столько вложила в свою карьеру, черт возьми! Нельзя просто так все бросить!

Порывисто встав, она подошла к окну и выглянула на улицу.

– В том-то все и дело, Джек. Я ничего не выбрасываю. Моих воспоминаний о том, что я сделала за последние четыре года, хватит на добрый десяток фильмов ужасов.