Это был один из тех немногих случаев за время моего президентства, когда я почувствовал себя по-настоящему беспомощным. Если честно, после разговора с Уолтером я не удивился, узнав о его смерти. – Оглянувшись на бесстрастное лицо Бёртона, Ричмонд снова повернулся к следователю. – Вот почему я спросил у вас, нашли ли вы долю правды в слухах о том, что Уолтер имел какое-то отношение к убийству того типа. Должен признать, что после его звонка эта мысль определенно приходила мне в голову.

– Полагаю, у вас нет записи этого разговора? – Фрэнк вопросительно посмотрел на Бёртона.

 – Насколько мне известно, часть разговоров президента записывается.

Ему ответил Ричмонд:

– Салливан позвонил мне на личный номер, лейтенант. Это защищенная линия связи, и разговоры, ведущиеся по ней, не записываются.

– Понятно. Салливан прямо признавался вам в том, что причастен к смерти Лютера Уитни?

– Нет, прямо не признавался. Очевидно, у него в голове все перемешалось. Но, читая между строк… ну мне очень нелегко говорить такое о том, кого больше нет в живых, но, судя по прозвучавшей в словах Уолтера ненависти, полагаю, нет никаких сомнений в том, что он заказал убийство этого человека.

Разумеется, никаких доказательств у меня нет, но таково мое впечатление.

– Очень неприятный разговор. – Фрэнк покачал головой.

– Да, да, мне было очень неуютно… А теперь, лейтенант, боюсь, меня ждут дела.

– Сэр, почему Салливан позвонил вам? В столь поздний час?

Сев, президент снова оглянулся на Бёртона.

– Уолтер был моим близким другом. Он никогда не придерживался строгого распорядка – впрочем, как и я.

Не было ничего необычного в том, что он позвонил так поздно. В последние несколько месяцев мы с ним почти не общались. Как вам известно, у него случился серьезный стресс. Уолтер был из тех, кто предпочитает страдать молча. А теперь, Сет, прошу меня извинить.

– Мне просто показалось странным, что Салливан позвонил именно вам. Я хочу сказать, с высокой долей вероятности вас могло не оказаться на месте. Президенту постоянно приходится находиться в разъездах. Вот я и гадаю, что было у Салливана на уме.

Откинувшись назад, Ричмонд сплел пальцы и уставился в потолок. «Этот полицейский хочет вести игру, чтобы показать мне, какой он умный». Опустив взгляд на Фрэнка, он улыбнулся.

– Если б я умел читать чужие мысли, мне не приходилось бы так сильно полагаться на опросы общественного мнения.

– Полагаю, не нужно быть телепатом, сэр, чтобы понимать, что вы будете занимать это место еще четыре года.

– Спасибо за теплые слова, лейтенант. Я могу сказать вам только то, что Уолтер позвонил мне.