И только когда дуло уткнулось ему в висок, он попытался что-то предпринять. Но к этому времени было уже слишком поздно.

Зажав в руке телефонную трубку, президент взглянул на часы. Все уже должно быть кончено. Салливан действительно преподал ему хороший урок. Как выяснилось, слишком хороший для учителя. Президент был практически уверен в том, что Уолтер свяжется с ним напрямую перед тем, как объявить всему миру о его виновности. Это существенно все упростило. Встав, Ричмонд направился наверх в свои личные покои, выбросив из головы все мысли о покойном Уолтере Салливане.

Нет никакого смысла задерживаться рядом с побежденным врагом. Это только отнимет время, не даст подготовиться к новым испытаниям. Этому его также научил Салливан.

Молодой мужчина смотрел в полумраке на дом. Он слышал выстрел, но не мог оторвать взгляд от тусклого света в окне.

Через считаные секунды Билл Бёртон присоединился к Коллину. Он старательно не смотрел в лицо своему молодому напарнику. Два подготовленных агента Секретной службы, преданные своему делу, убивают молодых женщин и стариков…

Всю дорогу обратно Бёртон молчал.

Наконец все кончено. Три человека мертвы, считая Кристину Салливан. А с какой стати ее не считать? Именно с нее и начался весь этот кошмар…

Бёртон смотрел на свою руку, до сих пор не в силах поверить, что она только что обвила чужими пальцами рукоятку пистолета, нажала на спусковой крючок и оборвала человеческую жизнь. Другой рукой Билл взял диктофон и кассету. Теперь и то и другое лежало у него в кармане, направляясь в мусоросжигательную печь.

Прослушивая запись телефонного разговора Салливана с Сетом Фрэнком, Бёртон понятия не имел, к чему клонит старик, разговаривая о «болезни» Кристины Салливан.

Но когда он передал эту информацию президенту, тот побледнел и несколько минут молча смотрел в окно. После чего позвонил в отдел связи с прессой Белого дома. Через несколько минут Ричмонд и Бёртон слушали запись первой пресс-конференции у здания Миддлтонского суда. Слушали то, как президент, выражая сочувствие своему близкому другу, рассуждает о воле случая, о том, как если б Кристина Салливан не почувствовала внезапное недомогание, она была бы жива. Начисто забыв о том, что Кристина Салливан сказала ему это в день своей смерти. Это обстоятельство можно легко доказать. И тогда для всех наступит полный крах.

Поникнув в кресле, Бёртон смотрел на то, как его босс молча уставился на кассету, словно пытаясь силой мысли стереть запись. Затем покачал головой. Попался на собственной слезливой риторике – такое может произойти только с политиком…

– Что будем делать, босс? Быть может, поскорее поднимемся на борт президентского самолета? – Бёртон сидел, уставившись на ковер под ногами.