Зная лэна Даорна, я бы предположил, что он, даже если и не был уверен на сто процентов, все равно хотя бы раз об этом задумывался. Вопрос только в том, куда эти размышления его привели? Сколько он знает? И с кем рискнул этими сведениями поделиться?

«Мне нужно подумать, — наконец сказал я, поднявшись из-за стола, и глянул в окно, за которым ярко светило солнце. — Не отвлекай меня, пожалуйста.

И не возвращай эмоции, пока не скажу».

«Принято», — как в прежние времена, бодро отозвалась подруга, после чего я вышел на улицу, запрыгнул в приветливо открывшую двери «Фурию». Метнулся на озеро, к той самой заводи, где мы в последнее время тренировались. А когда приземлился, то спрыгнул на землю, уселся в позе лотоса под ближайшим деревом и погрузился в глубокую, полную вселенского покоя медитацию.

Искренне надеясь, что с ее помощью мне наконец удастся избавиться от сомнений и найти такое решение, которое не поставит под угрозу ни мою жизнь, ни жизнь моего опекуна.

Пожалуй, это было даже хорошо, что лэн Даорн уехал, предоставив мне возможность побыть в одиночестве и спокойно во всем разобраться.

Но, к сожалению, даже просидев в медитации до позднего вечера, я не сумел найти приемлемого способа решить возникшую проблему. А те, что пришли на ум, или не охватывали всех нюансов, или же имели такие жирные минусы, что это напрочь убивало и плюсы.

В частности, если допустить, что я все-таки расскажу наставнику о своей принадлежности к роду Расхэ, то часть моих трудностей это действительно решит, причем достаточно надолго.

Быть может, Эмма даже не ошиблась и лэн Даорн меня не выдаст, а вместо этого будет честно хранить мою тайну до конца своих дней.

Уверен, что какое-то время после этого все будет хорошо. А может, даже замечательно.