Напротив, следующим утром он вел себя так, словно ничего не произошло. Когда я попытался завести разговор насчет вчерашнего, знаком велел мне умолкнуть и дал понять, что эту тему обсуждать не намерен. Мои извинения он тоже не захотел выслушать. Зато, когда пришло время, спокойно отправился со мной на пробежку, как это частенько бывало в школе. Затем отправил нас с йорком в продуктовую лавку, которая как раз сегодня и завтра должна была работать в деревне. Потом мы вместе позавтракали, причем наставник ни разу не намекнул, что его как-то напрягает или огорчает вчерашнее происшествие.

Забрали с заднего двора «Фурию» и снова отправились на озеро, где до обеда я, как и вчера, добросовестно учился ею управлять. С обеда и до позднего вечера еще раз плотно позанимались. Затем вернулись. Помылись, поужинали, разошлись…

И так изо дня в день. На протяжении всей следующей недели. До тех пор, пока я не приноровился и не перестал делать ошибки.

При этом у меня ни разу не было повода хоть в чем-то упрекнуть наставника. Он не повышал на меня голос. Все так же выходил со мной на утреннюю пробежку. Возился с йорком, занимался домашними делами.

Мы, как и раньше, спокойно обсуждали по утрам текущие дела, готовили на пару завтраки-обеды-ужины, строили планы на день, затем, уже вечером, обговаривали результаты и решали, где нужно поднажать, а где, наоборот, торопиться не стоит…

И все же за эти дни кое-что изменилось. Причем изменилось не в лучшую сторону. Потому что если как опекун и наставник лэн Даорн, как и всегда, честно выполнял взятые на себя обязательства, то как человек…

Не знаю. В какой-то момент я вдруг почувствовал, что он во мне больше не заинтересован.

Да, мы все еще разговаривали, но в этом не было того участия, которое он обычно проявлял. По-прежнему помогал, подсказывал, учил, но теперь это происходило как-то машинально. Без эмоций. Как будто наставник делал это не потому, что хотел, а потому, что должен.

И сознавать это оказалось неприятно. Как будто я стал для него чужим. Не воспитанником, не учеником, а просто работой, которую надо было выполнить от сих до сих.

В том, что дело и впрямь принимает серьезный оборот, я убедился, когда в середине третьей недели каникул лэн Даорн вдруг сообщил, что с «Фурией» я уже вполне освоился, поэтому в пределах озера могу теперь обойтись без сопровождения.

Проще говоря, он разрешил мне полеты в одиночку.

С одной стороны, это, конечно, было хорошо. И с виду походило на то, что наставник по-прежнему мне доверяет. Но раньше он бы ни за что так быстро не отказался сопровождать меня во время полетов, особенно зная, что лето скоро закончится. И не отправил бы меня в свободное плавание, не проведя перед этим еще один, последний и очень подробный инструктаж.