По большому счету, те, кому надо знать, все это знают.

– И про мою дочь, да? Про ее похождения? То-то и оно… знают, да помалкивают. А этот… раззвонит на весь мир!

– Тогда что будем делать, Леонид Ильич? Ликвидируем Карпова или все-таки воздержимся от акции? Как скажете – так и сделаем.

– Как скажете, как скажете… я подумаю, Юра. Не нужно пороть горячку. Время у нас еще есть – Карпов будет теперь сидеть в Америке не один и не два месяца. Вы его напугали, так что все теперь не просто так. А эта самая любовница пускай едет. По результатам ее докладов и сделаем выводы. Пускай наблюдает, слушает, записывает. Ну и передает нашим людям.

– Как поступим с главным редактором Махровым? С ним что делать?

– Вы взяли с него подписку? Обязали сообщать о контактах с Карповым?

– Конечно, Леонид Ильич.

– Ну, вот и достаточно. Не трогайте его. Пусть работает. По большому счету, он ничего не сделал, кроме как напечатал книги Карпова. Так пусть печатает и дальше – под нашим контролем. А того, пропавшего друга Карпова, – ищите. Что значит неизвестно, где он?! Даже смешно! Он вообще кто такой?

– Военный пенсионер, награжден орденами. Принимал участие в нескольких военных операциях, в том числе и во Вьетнаме. Специалист по стрельбе, специалист по рукопашному бою. Инструктор по этим дисциплинам. После выхода на пенсию жил тихо, незаметно. Установленное за ним наблюдение, в конце концов, было снято. Что такое у него случилось, что пенсионер решил исчезнуть, – неизвестно. Может, решил принять схиму и уйти в монастырь – и такое возможно. Кстати, монастыри проверяются. Его пока не нашли.

Молчание. И через минуту тяжелый голос Брежнева:

– Можешь идти, Юра. Каждую неделю отчет по Карпову мне на стол. Плохо работаешь, очень плохо! Вот стихи у тебя получается писать гораздо лучше! Может, тебе в стихоплеты податься? Ладно, ладно, шучу – иди.

Андропов повернулся и вышел из кабинета. Грудь жгло обидой, злостью и досадой, но он не позволял себе проявить эти чувства. Его, Андропова, как мальчишку! Как какого-то щенка! Нет – все-таки правильно, что он послушался Шелепина. Пора, пора…

Я припарковал «Кадиллак» на размеченной белыми линиями площадке возле аэропорта имени Кеннеди. Машин было много, но место я нашел почти сразу – то ли повезло, то ли в этом времени этих самых машин не столько, сколько в 2018 году. Что-то я пробок пока не видел, хотя… где я мог их видеть? В Москве? Так в Москве 1971 года машин, наверное, меньше, чем в одном районе Саратова 2018 года. В Нью-Йорке? Ну да, тут машин полным-полно, все-таки автомобильная страна! Да и машины у них – настоящие сараи на колесах. В смысле размера, конечно. Но вот как-то не заметил пробок, и все тут. Может, потому, что по большому счету я по Нью-Йорку-то и не ходил? И уж тем более – не ездил.