Ну не могу я сама это сделать, прямо передергивает.

Я недоуменно глянул на темную кучку.

– Похоже, они обгорели.

– Конечно, – кивнула Лариса, – только такому идиоту, как наш садовник, могла прийти в голову идея отмывать эту гадость! Ясное дело, если платье сожгли, так и пуговицы испорчены.

– Какое платье сожгли? – насторожился я.

– Глафирино, – понизив голос, сообщила экономка, – Сергей Петрович из больницы позвонил и велел: «Ступай в чулан, возьми серое платье и сожги. Уж не знаю, кто в нем по дому ходит, если призрак, то небось постесняется голым бегать».

Выслушав мой рассказ, Нора пришла в возбуждение.

– Вот! Это он! Точно! Почувствовал, что зарвался, и решил уничтожить улику. Но мы тоже не лыком шиты. Ваня, разыщи этого психолога Артема Ивановича, адрес в письме есть. Надо поговорить с ним, с врачом люди бывают откровенны. Если точно убедимся, что именно Сережа убил Варвару, тогда, считай, дело раскрыто!

Я с тоской посмотрел на хозяйку. Порой ее заносит невесть куда. Да этот Артем Иванович небось давно покойник. Хотя вроде в письме говорится, что психолог совсем молодой.

– Езжай к нему, – велела Нора, – немедленно.

Я вышел на улицу и глянул на часы: ровно два. Ну предположим, что Артем Иванович жив, представим, что он не менял местожительства. Кстати, последнее весьма вероятно. Вот Николетта, например, почти пятьдесят лет мирно существует в одной квартире. Улица Пратова находится в центре, это не новостройка. Я обязательно поеду туда, но не сейчас, а вечером, после семи, когда гарантированно застану кого-нибудь дома. Сейчас схожу в милицию, решил я, отдам документы на паспорт.

Вы уже понимаете, что перед дверью с табличкой «Паспортный отдел» вновь толпился народ.

Время ползло черепашьим шагом, у меня от духоты заболела голова. Окно и даже форточка тут не открывались, кондиционеров не было и в помине, да еще около меня пристроилась толстуха в цветастом сарафане, от которой одуряюще несло потом. Наконец я вновь оказался перед Степаном Аркадьевичем.

Вяло пошуршав документами, он вздохнул:

– Который раз приходите! Ну нельзя же таким-то безголовым быть.

– Опять чего-то не хватает? – испугался я.

– А то! Где военный билет?

– Вы мне ничего не говорили о нем!

– Снова здорово, – хрюкнул Степан Аркадьевич, – только не надо из меня идиота делать! Несите билет!

Начальник кивнул. Я выпал в коридор и трясущимися руками начал запихивать бумажки в папку.

– Отказал вам? – с сочувствием спросила потная толстуха.

Стараясь не дышать глубоко, я ответил:

– Эхма, – вздохнула баба, – я тоже который раз хожу, все бедность беспросветная, правительство виновато, лишило нас денег.