Назад Николетта являлась, когда я уже крепко спал! Иногда на матушку нападают воспоминания, и она, закатив глаза, начинает вздыхать:

– Ах, как тяжело воспитать ребенка! Нужно полное самоотречение! Ну представьте себе: раннее воскресное утро, всего двенадцать часов дня, а ты тащишь мальчика в зоопарк! Да уж, тяжел камень материнства.

То, что многие мамы встают каждый день в шесть, чтобы приготовить деткам завтрак, а потом повести их в школу, ей просто не приходило в голову. Впрочем, она не делала со мной уроки, не писала за меня доклады и сочинения, не сидела на родительских собраниях, не шила маскарадные костюмы, не мыла полы в классе, и никогда я не залезал к ней в кровать, чтобы посекретничать.

Для всех этих целей имелась грубоватая Нюша.

Я сел в машину и поехал к Ванде Львовне. Козел с пианино – это Олег Ростиславович Курзаков, баран с книжками, очевидно, Леонид Маркович Забельский, а свинья с картинами – Владислав Андреевич Моор. Интересно, неужели отец ничего не знал? Даже не догадывался? А если все же понимал, откуда у Николетты каждый день появляются новые букеты в спальне, то почему терпел?

И что интересного расскажет мне Ванда Львовна? Только сейчас мне пришло в голову, что самый лучший информатор – это живущая в доме прислуга.

Старушка сама открыла дверь и засуетилась:

– Иван Павлович, – напомнил я, вручил коробку шоколадных конфет, снял ботинки, получил засаленные тапки, преодолевая брезгливость, надел их и был препровожден на кухню, где получил чашку отвратительного пойла под названием чай.

Ванда Львовна села напротив и сложила на столе сухонькие ручки, похожие на паучьи лапки.

Я сделал вид, что отпил глоток, и приступил к разговору:

– Наше издательство выпускает исключительно мемуарную литературу. Воспоминания – это свидетели эпохи…

– Да, да, – закивала хозяйка.

Минут пять я заливался соловьем и, когда понял, что Ванда Львовна окончательно растеклась, задал первый вопрос:

– Вы понимаете, что мемуары должны быть интересными?

– Лучше, если в них будет нечто этакое, налет «желтизны»!

– Обязательно! Я столько могу рассказать! Всякого!

Ванда Львовна зачастила:

– Вот композитор Сбарский бил свою жену!

– Ну об этом все знают, никакой сенсации нет!

– Профессор Реутов спал с аспирантками.

– Эка невидаль, это все начальники делают.

– Быков, директор сталелитейного завода, выгнал на улицу жену голой, когда поймал ее с любовником.

– Уже интересней, – кивнул я, – но все равно без изюминки. Мы не можем заключить договор на книгу, если в ней нет, ну… такого… Необычного поворота сюжета. Эх, если бы какая-нибудь история в духе Оскара Уальда.