– На пол шишечки!

Наташка уже не может сдерживаться и хохочет в голос, вытирая слезы.

– Может, поговорите в нашем присутствии? – продолжает издеваться Катюха, она Никитину еще не простила моих слез.

– Я вам с Коршуновым тоже свечку подержу!

Этот довод Катьку пронимает, потому что она отлично помнит как Никитин, собственно, разживался у нее информацией обо мне.

Оказывается, насмотревшись в выходные на меня в окно «Амандины» и от души попсиховав, Сережа приезжает в понедельник к кафе снова, а меня там нет. И на завтра не появляюсь. Почесав бороду, Никитин вспоминает обстоятельства знакомства и звонит Коршунову, а у того телефон вырублен и автоответчик матерно всех посылает. Да еще и с угрозами. «Любой, кто помешает мне провести неделю Святого Валентина, получит заряд соли в жопу». Это мне Катюха цитировала.

Сережа гонимый плотскими желаниями и ревностью все-таки решается Коршуновых побеспокоить и долго долбится им в ворота, сбивая людей с ритма. Кирилл вообще не собирался даже дверь открывать. Катька психанула и пошла узнавать, кому неймется, и какого рожна этим людям надо. «Вот не е*ётся людям спокойно!» – ругалась она потом, пересказывая мне эту встречу на Эльбе.

Над Никитиным она, конечно, тогда поизмывалась, но, вспомнив собственные терзания в период страдашек по Коршунову, сжалилась и не просто сказала, как меня найти, но и как ко мне подмазаться. Правда, телефон мой не дала и фамилию не сказала. «У тебя есть шанс, вот им и воспользуйся. Сумеешь извиниться, молодец. Нет? Значит, не судьба» – сказала ему злая недотраханная Катя, захлопывая у Никитина дверь перед носом.

Так что план Никитина должен был быть безупречен. И, чтобы попасть в яблочко, он решает меня снова совратить. Засранец! Но у него срабатывает.

Да так, что после Наташкиной свадьбы я уже через неделю перезжаю жить к нему.

Катюха, видимо, не очень ждет Никитина в гости, поэтому нехотя отворяет дверь шире и говорит мне, как надзиратель заключенному:

– У вас пять минут!

Я шуршу к любимому навстречу. Сережа не раздумывая хватает меня за руку и вытаскивает в коридор, так шустро захлопывает за мной дверь, что чуть не прищемляет подол платья. Из-за двери раздается возмущенный Катькин вопль и хохот Наташки.

Никитин затаскивает меня в спальню и запирает ее за собой на замок.

– Это что еще за предосторожности?

– Да ну на хрен! Задолбали! – сердится Сережа."

"– Ты чего хотел-то? – спрашиваю, почесываясь там, где плечо натирает жесткое кружево.

Никитин внезапно смущается, у него даже румянец на скулах проступает. Я смотрю на это диво дивное и не знаю, что подумать. Это что же такое хочет этот похотливый развратный матершинник, что даже его в краску бросает?

– Даш, ты меня любишь?

Я даже перестаю чесаться.

Я никогда не признавалась Сереже в любви.