Нельзя так быстро сдаваться!

– Я приезжал в «Амандину», сидел в машине и смотрел на тебя в окне. Ты сидела за барной стойкой, горячая и недоступная.

– И чего не подошел? – злюсь я, вспоминая в каком отчаянии я просиживала те дни за баром.

– Почти решился, но к тебе подошел какой-то типан. И я представил, что ты с ним сейчас уйдешь, а я останусь представлять, что он с тобой делает всю ночь.

– Что? С какого хрена я пойду с неизвестным типом чем-то там заниматься всю ночь? Ты идиот?

– Есть немного, – смеется Никитин, но глаза у него серьезные. – Даш, а, Даш. Не бей лежачего.

– Тебя мало побить, тебя отпиннать надо! Ты мне тут опять лапшу на уши вешаешь. В «Амандину» он приезжал! Как приехал, так и уехал к своей песцовке, сто пудов! Как тебе банька? Или вы сауну выбрали?

– Дашка, малыш, ты ревнуешь? – веселится Сергей.

– Хочу и ревную! – огрызаюсь я.

– Я Поле передам, что она песцовка, – смеется он почти в голос, а я вся ощетиниваюсь. Поля. Нежно-то как. Гад. – Я вас с дочерью обязательно познакомлю.

Д-дочерью?

– У тебя не может быть такой взрослой дочери! Сколько этой Поле?

– Двадцать. Скоро будет двадцать один. Почему это не может, я сексом рано начал заниматься. В восемнадцать женился, в девятнадцать стал отцом.

Капец! Это она ж почти моя ровесница. Не совсем, конечно, но… Капец-капец!!!

Он нас познакомит. И это тебе не пятилетний ребенок, она точно будет знать, чем мы с Никитиным занимаемся!

Стоп! Мы еще ничем не занимаемся. И я еще не решила!

– Даш, мне нужно тебе кое-что показать, – таинственно сообщает Сергей. – Надо только тут недалеко отойти.

– Скоро за стол позовут, – вздыхаю я.

– Ничего, все не съедят, пошли, – тянет он меня куда-то за собой, и я не желая расставаться с теплом его руки невольно следую за ним.

По дороге он пристраивает мой букет на стол с подарками и, ускорившись, заводит меня невзрачную дверку.

Оказавшись в подсобке, я недоумеваю.

– И что тут интересного? Что собрался мне здесь показывать?

– Я очень хочу тебе показать, как я соскучился.

Глава восемнадцатая

– Ты что делаешь? – расширившимися глазами смотрю на то, как Никитин подпирает дверь шваброй и начинает расстегивать ремень на брюках.

Усмешка на лице Сергея подсказывает, что я мыслю в правильном направлении.

– Ты же не посмеешь? – говорю я в ужасе, и еще с большим ужасом понимаю, что у меня выделяется смазка.

– Еще как посмею, – серьезно отвечает Никитин, вытаскивая из-за пояса и расстегивая рубашку, и спуская собачку на молнии. – Хотя бы потому, что этого хочешь ты. Я по твоему лицу вижу, что ты готова. Давай не будем друг другу врать. В любом случае, твои соски тебя выдают.

О, да! Эти предатели – самый честный и самый палевный индикатор. Хоть бронелифчик носи!

– И не надо заливать, что это от холода.