Вкладывался патрон, стрелок прижимал приклад к плечу, расставив ноги, растопырив в стороны локти. Раздавался выстрел. Этот резкий и сухой удар, непрерывно возобновлявшийся, присоединялся к хриплым возгласам торговцев.

И неожиданно для всех вдруг появилась шарманка среди толпившегося народа. Шарманщик вертел рукоятку, глядя перед собой, с тупым от усталости и солнца лицом и порою поправлял ремень, который давил ему шею. Шарманка звучно играла, и музыка разносилась далеко окрест. Кучки людей сбегались ближе к музыке, и скрипучие ноты пищавших флейт выделялись среди низких звуков тамбурина.

Веселье росло от всего того, что было шумом, сиянием, зрелищем, предлогом покричать и посмеяться.

Танцующие кружились в хороводах, мужчины брались за руки и образовывали дуги над головами плясавших женщин. Кончались танцы и снова начинались в другом месте с тесными хороводами, в ожидании начала бала в «Зале солнца». И пот струился со всех участников торжества под палящим небом. Обжигались спины, рубашки прилипали к телу, и пот струями стекал по щекам. Женщины подергивали бедрами, чтобы намокшее платье отстало от тела.

В три часа пополудни усилилась давка в том месте, где находилась «Зала солнца». Надо было подняться на две ступеньки. Их брала приступом толпа, которая скучилась среди криков стиснутых со всех сторон девушек и среди взрывов смеха парней, пробиравшихся между ними, расталкивая плечами и руками. Толпа рассеивалась по зале, где некоторые усаживались на скамьи вдоль стен, а другие принимались сразу без удержу танцевать с церемонными и тяжелыми жестами. На подмостках залы сидел оркестр из двух кларнетов, одного корнет-а-пистона, тромбона и барабана, и корнет-а-пистон, мерно покачивая головой, отбивал такты, управляя оркестром.

Разбросанное по всей деревне веселье, казалось, сосредоточилось теперь в этой «Зале солнца», которая дрожала и колебалась под несмолкаемым топотом плясавших ног.

Жермена в это время шла к деревне небольшими шагами. Дочь фермера из «Ивняков» Селина Малуэн зашла со своею матерью за нею после обеда, и они решили отправиться пешком. Они втроем шли легкой, непринужденной походкой, то одна за другой, то рядом, где как позволяла ширина дорожки.

Порой Селина и Жермена ускоряли шаги, чтобы сообщить друг дружке кое-что на ушко.

Селине шел двадцатый год. Она была небольшого роста, с серо-зелеными глазами, нестройна, некрасива, но так как была на возрасте, то только и помышляла, как бы выйти замуж, беспрестанно мечтая о женихах, которые, однако, не являлись. Один из их родственников — Малуэн — был в городе аптекарем. Его дело шло хорошо. Это был тридцатилетний холостяк, красивый малый. Два месяца тому назад он заезжал на ферму.