Возбуждение или страх придали ему силы, он опередил Харгривза на несколько шагов, но когда тот достиг кургана, то наскочил на остановившегося Фордхэма. Директор держал в руках фотоаппарат. Но фигуры, которую они видели на записи, не было видно.

– Он исчез! – выразил очевидное Харгривз. Фордхэм с мрачным лицом смотрел на аппарат.

– Исчез, да.., туда... – И он через плечо оглянулся на то место, над которым они видели ряды деревьев. И Харгривз вздрогнул, понимая, как исчез этот человек, но не зная – куда.

– Где он? – услышал Харгривз собственный голос. Ответ Фордхэма прозвучал почти шепотом:

– Может быть, в Атлантиде.

– Но.., вы сказали, что лес может быть доколумбовым.., или еще более поздним, – возразил Харгривз.

– Конечно. Может быть все, что угодно. Вы видели это, видели фильм, а теперь – вот это... – Фордхэм помахал фотокамерой. – Бедняга вошел внутрь.., или назад.., или прошел – можете выразиться, как хотите, и мы отправили его.

– А вернуть его можно? – Харгривз отбросил посторонние размышления, как всегда, ухватившись за самое главное.

– Потребуется не менее четырех дней, может, и больше, чтобы накопить энергии для нового запуска луча. Такие запуски нужно тщательно рассчитывать. Почему, вы думаете, мы избрали именно этот день и час? Тут не просто нажимаешь кнопку или открываешь дверь. Нужно обработать данные. Четыре дня... – Он осмотрелся. – И мы не можем знать, как там протекает время. Он ведь не будет сидеть четыре дня на месте, не знает, что мы постараемся вытащить его. Когда мы будем готовы, он может находиться в нескольких милях отсюда.

Харгривз отвернулся от кургана и взглянул на свежие раскопки.

– Но это нужно сделать. И чем быстрее, тем лучше...

– Конечно. – Но Фордхэм говорил так, будто считал задачу безнадежной. Харгривз продолжал смотреть на канаву.

– А Атлантида – это сказка! – В голосе его звучала уверенность.

Рей споткнулся и упал лицом в песок вблизи грубого очага, сооруженного из камней. Он устал и согласен был просто лежать, не обращая внимания на охотников и тех, кто ожидал их в этом лагере. Лишь бы его не трогали.

В его ограниченном поле зрения показались слегка кривые ногу в сапогах из жесткой кожи с клочками волос. Один сапог просунулся под него, его перевернули лицом к небу. Подошедший был тоже в кожаной одежде, но поверх нее в юбочке из металлических полос, которые звенели на ходу. Вместо куртки с металлическими нашивками на нем грудная и спинная черные защитные пластины, плотно облегающие бочкообразную грудь и широкие плечи. Левая рука от запястья до локтя спрятана в металлическом обшлаге, но правая голая, на ней только два браслета с камнями.

Человек был с непокрытой головой, и ветер развевал длинные черные пряди.