– Так вот именно он их и придержал, – сказал Песец.

Казимир и Пестрецов переглянулись.

– Потому что он нам симпатизирует, – произнес Родим после паузы. – Бесстрашным и героическим русским варварам. Видишь ли, у них там сейчас все в раздрае. И будет находиться в таком состоянии еще довольно долго… Умные люди как в верхах, так и на местах начинают понимать, что сейчас необходима новая схема национальной безопасности, и постепенно избавляются от балласта, продемонстрировавшего свою несостоятельность. Кстати, около тридцати человек в правительстве и Сенате, имевшие непосредственное отношение к разработке провокации на Дальнем Приюте, уже отозваны либо отправлены в отставку. Большинство тут же разбежались по галактике, а несколько уже покончили жизнь самоубийством…

– Самоубийством? – заинтересованно вскинула бровь Рысь. – Или все же самоубийством?..

– Самоубийством, самоубийством, – заверил Витковский. – Второе Управление их пока не трогало. Но, похоже, мысль о том, что теперь на хвосте у них сидят кошмарные и мстительные русские звери, превратила их жизнь в ад. Ну, а тем, которые сумели справиться с этой депрессивной мыслью, наши ребята постараются доказать, что напрасно они не последовали примеру коллег…

– Ну, что ж, повод выпить шампанского у нас действительно был, – признала Рысь. – Мы все-таки выполнили свою миссию. С опозданием на семь лет, но выполнили.

– Согласен, – глухо проговорил Лось. Он встал из-за стола, протянул свой стакан, и Света звякнула о стеклянный край своим стаканом. Перевел взгляд на неподвижно стоящего Родима. – Что скажешь, командир?

Пестрецов молчал, держа стакан в руке.

– Ну? – не выдержала Светлана.

– Согласен, – проговорил наконец Пестрецов. – Только давайте лучше не чокаясь. За Моржа, за Клыка, за Синицу…

– За Медведя, за Термита… – подхватила Рысь.

– За Когтя, – понуро сказал Казимир.

– Спасибо вам всем, ребята. – Песец поднял стакан, качнул им в пространство. – Вы сделали то, что были должны, вы выполнили свой долг и ушли как настоящие бойцы. Теперь мы закончили ту незаконченную десантную операцию на Дальнем Приюте. В том числе и ради вас. Надеюсь, теперь и наша совесть будет чиста.

Они молча выпили. Поставили стаканы.

– Жаль только, что Бенуцци мы упустили, – вздохнула Рысь. – Далеко не самая главная фигура в деле, но наказать его все же следовало.

– Мы его не упустили, – негромко проговорил Лось. – Я навел справки. Он наказал себя сам, причем очень серьезно. Я не уверен, что мы сумели бы сделать это лучше…

Мистер Бенуцци сидел в одиночной камере отделения для душевнобольных преступников полицейского управления Тахомы. Впрочем, несмотря на тесноту камеры, сидел он тут не один.