— Если ты не сделаешь этого, возможно, это место может сгореть за одну ночь, и никто даже глазом не моргнет. Такое случается постоянно.

Его взгляд перешел на мой, и в нем появилась тьма.

— Это было бы так обидно, — поддразнивал он. — Твой дядя такой хороший парень и все такое.

Угроза задержалась между нами, прежде чем он устремился к задней части закусочной. Я колебалась мгновение, переводя взгляд с его братьев.

Дэйн поднял взгляд, когда я не двинулась с места.

— Возможно, тебе стоит сделать то, что тебе говорят, — сказал он, предупреждая меня взглядом. — Уэст, как известно, не блефует.

У меня в голове мелькнул образ. Один из них — закусочная моего дяди, взлетающая на воздух в ревущий огонь. Не говоря уже о его маленькой однокомнатной квартире, в которой он живет.

Такая катастрофа если не убьет, то разорит его, и именно по этой причине я хотела держать Уэста под рукой. Чем меньше он знает, тем меньше он сможет навредить мне, тем меньше он сможет навредить людям, которых я люблю.

Я чувствовала взгляды Дэйна и Стерлинга на своей спине, когда топала в сторону уборной, чтобы присоединиться к их злобной троице.

Я ворвалась в дверь мужского туалета, чтобы найти Уэста, который вышагивал, от него практически валил пар.

Мое сердце колотилось в два раза быстрее, и только участилось, когда он затолкнул меня внутрь, а затем повернул главный замок.

Он заманил меня в ловушку. Во многих смыслах.

Прямо над дверью динамик играет старую песню, которую я всегда любила. «Time of the Season» группы Zombies. Она громким эхом отдавалась в маленьком помещении, и у меня было такое чувство, что после этой ночи я никогда больше не услышу ее как раньше.

— Чего ты хочешь? — спросила я так смело, как только смогла.

Холодный, дрожащий взгляд устремился на меня.

— Ты все еще не поняла, да?

Вопрос подействовал мне на нервы.

— Конечно, я не понимаю! — прокричала я. — Именно это я и говорила все это время! При каждом удобном случае ты тычешься мне в лицо, поливаешь меня дерьмом, но у тебя все еще не хватает смелости сказать, что я сделала, чтобы заслужить это.

В моем голосе снова появилась эта дурацкая дрожь. Та, которую, я уверена, Уэст принял за слабость, а не за то, что было на самом деле.

— Все, что тебе нужно знать, это то, что ты принадлежишь мне.

Поэтому, когда я скажу «прыгай», твой единственный ответ должен быть — «насколько, блядь, высоко?» — прорычал он, приближаясь ко мне быстрыми шагами.

Напуганная, я отступила к зеленой кафельной стене, пока мне не осталось места куда отступать. Но он не останавливался. Он подходил все ближе, пока мы не начали дышать друг другу в лицо, и я вдруг потеряла дар речи.

— А теперь, я повторю еще раз, — предупредил он. — Когда я закончу с тобой, ты пожалеешь, что твоя задница стояла в очереди на поступление.