— Тебе стоит быть осторожнее, — предупредил он низким, гравийным шепотом. — Я натравил на тебя собак, так что я не единственный, кого тебе нужно опасаться. Я пока только ввел девочек в курс дела, но они определенно не будут с тобой играть хорошо.

Чувство ужаса углубилось от того, что я представила, что это значит, и я была уверена, он заметил. Его пристальный взгляд между нами усилился, и мне хотелось ударить его коленом по яйцам. Особенно когда его темный взгляд неторопливо скользил от моих губ, вниз по шее, где я чувствовала пульсацию, к моей груди.

Выражение его лица сменилось, но глаза остались прикованы ко мне. В его взгляде была странная смесь грубой похоти и ненависти, и, очевидно, это было заразно. Потому что теперь я тоже это чувствовала.

Его зеленые глаза похитителя сердец снова вспыхнули на меня, и доказательства его желания быстро сгорели, как будто их никогда и не было. Осталась только ярость, которую я привыкла видеть там. Возможно, даже больше, чем обычно, и я не была уверена, что осознавала, что такое возможно.

— Тебе следовало остаться в той канаве, из которой ты выползла, — прорычал он, — но раз уж ты здесь, значит, я смогу насладиться твоим уничтожением, — пообещал он.

Меня стошнило от этой высокомерной задницы, от его дерьмовых угроз, от всего этого. Так сильно, что у меня во рту от ярости чуть пена не пошла, как у бешеной собаки, ожидающей нападения.

Чувствуя себя немного смелее, чем обычно, я наклонила свой рот к его уху, чтобы убедиться, что он меня хорошо слышит.

Тихий смех сорвался с его губ, когда он опустил голову. Этому больному ублюдку на самом деле нравилось, когда ему бросали вызов, когда с ним так разговаривали. Я видела это, когда его темный взгляд вернулся к моему, и на его шее запульсировала толстая жилка.

— Вот что мне действительно нравится слышать, Южанка. Меня это забавляет, — сказал он.

До того, как я увидела его настоящего, во всяком случае.

Мне потребовались все силы, чтобы подавить внутреннее рычание. Поначалу я верила, что эта вражда между нами была связана со статусом, его убеждением, что мне не место в его школе. Но с тем трюком, который он проделал сегодня утром, и с тем, как он набросился на меня сейчас, это кажется более личным.

Намного более личным.

Как будто я как-то ранила его, не осознавая этого, и ему нужно, чтобы я почувствовала его боль.

Его одержимостью было разрушить меня глубже, чем я думала, и это заставило потребовать объяснений. По крайней мере, тогда я буду знать, с чем столкнулась, что даст мне шанс защититься.

Или… может быть, я смотрю на это под неправильным углом. Может, мне стоит сделать все возможное, чтобы получить на него компромат. Так сказать, бороться с огнем с помощью огня.