, именуемое в дальнейшем «Издательство», с одной стороны, и Разумов Константин Федорович (псевдоним Кондрат Разумов), именуемый в дальнейшем «Автор», с другой стороны, заключили настоящий договор о нижеследующем…»

– Я не знала, что его зовут Константин, – протянула я.

– Да он последние десять лет иначе, как Кондрат, и не представлялся, – отмахнулся Галин. – Ну прочитали?

– И что? Вы теперь хотите забрать у Лены аванс?

– Ни боже мой, – замахал руками Михаил. – Мы хотим иметь рукопись романа «Загон с гиенами», а потом и других… И вы уж помогите нам, за соответствующее вознаграждение.

– Ничего не понимаю, – честно призналась я. – Где я возьму книги?

– Да в компьютере у Кондрата, – терпеливо разъяснил редактор. – Они там точно есть. Поищите, распечатайте и нам звякните. А мы, как только их получим, сразу заплатим вам, как литературному агенту, идет?

– И сколько же? – полюбопытствовала я.

– Десять тысяч рублей, – быстро произнес он.

Я обалдело закрутила головой – такую огромную сумму только за то, что я влезу в компьютер?

Но Михаил, очевидно, принял мое молчание за недовольство, потому что быстро добавил:

– Хорошо, пятнадцать.

Я продолжала соображать, что делать.

– Ладно, – вздохнул редактор, – двадцать, но, ей-богу, больше не могу, последнее слово."

"Ко мне наконец вернулся дар речи, и я тихо пробормотала:

– Но вдруг она недоделана…

– Ерунда, – оживился Галин, – допишем, почистим, исправим, только найдите.

– Почему бы вам не подождать возвращения Елены Михайловны? – спросила я.

Собеседник запнулся, но потом быстро пояснил:

– «Загон с гиенами» уже разрекламирован, прошли анонсы в газетах, журналах и на телевидении, рынок ждет. Если в ближайшее время мы не выбросим роман на прилавки, считайте, что потратились зря на рекламу.

Давайте так, сейчас я вручу вам десять тысяч, а вторую часть в понедельник, когда принесете книгу. Наверное, вам хватит выходных, чтобы разобраться?

С этими словами он открыл ящик письменного стола и выложил передо мной пачку розовых сторублевых купюр, перехваченных зеленой резинкой.

Я нежадный человек, но очень люблю хорошо зарабатывать. К тому же собственных средств у меня на сегодняшний день кот наплакал. Впрочем, я могу залезть в сейф и распоряжаться той суммой, которая лежит в нем, мне дано такое право.

Но! Но это чужие деньги, и я не стану тратить их, как свои. Я записываю все хозяйственные расходы, считаю каждую копейку, как бухгалтер-зануда. Ведь если Лена останется в тюрьме и начнет отбывать, скорей всего, немаленький срок, то сумма, лежащая за картиной, принадлежит Лизе, и, очевидно, это все деньги, которыми девочка будет располагать. Правда, я до сих пор еще не влезла в «хованку», мы расходуем пока триста долларов, выданных мне еще до Лениного ареста.