И с этим уже ничего нельзя было сотворить. Я сделал все, чтобы тебе было хорошо, я пил твои эмоции, я, как в омут, нырнул в твои ощущения, я ловил каждый твой стон, каждый крик наслаждения и в то же время с ужасом думал о том, как предотвратить боль, которая начнет сжигать, едва мы закончим.
Он ненадолго замолчал, чтобы продолжить хрипло и едва слышно:
— Я вызвал эйтну-хассаш, едва обрел способность связно думать. Ее и еще троих. Двадцать минут требовалось, чтобы они прибыли на место. Всего двадцать минут, но ты, твои эмоции, твоя жажда.
— Я сознание потеряла, — призналась едва слышно, оглушенная его признанием. — Не выдержала… И едва увидела Наску… потеряла сознание.
— Зачем, Киран?! — не простонал, прорычал практически, с яростью глядя на меня.
На это я могла ответить только одно:
— Да сама уже раз сто пожалела.
Эран застыл. Замер, глядя на меня и словно вообще не дыша. А я честно призналась:
— Не нужно было маму слушаться. Не нужно было. Я и не хотела, но этот проклятый Иристан, традиции, папандр и его интриги. Мама боялась, что, когда вскроется все с Нрого, меня ждут двадцать плетей. А лучше бы плети! — вдруг поняла, что едва на крик не сорвалась, и уже тише продолжила: — Не нужно было никого слушать.


















Комментарии
Добавить комментарий