И хотя с развитием ее карьеры продажи росли, истинное признание пришло к ней вместе с «онковидео». Известность и впрямь все изменила, пусть даже эта известность объяснялась причиной, которой она не пожелала бы никому. Марк шагнул в кабинет и вдруг замер на месте.

– Вот это да! – воскликнул он. – Выглядите потрясающе.

– Как ваше самочувствие?

– Устаю сильнее обычного, поэтому много сплю.

– Вы уверены, что хотите пойти?

Она заметила беспокойство на его лице.

– Это же подарок Луанн, так что пойти придется. И потом, балет поможет мне проникнуться рождественским настроением.

– Я предвкушал его с тех пор, как вы меня пригласили. Вы готовы? Сегодня ужасные пробки, да еще в такую погоду.

Выключив свет и заперев дверь, они шагнули в ледяную ночь. Марк поднял руку, подзывая такси и продолжая поддерживать Мэгги за локоть.

По пути в Мидтаун Марк рассказал ей о клиентах и сообщил, что Джекки Бернстайн вернулась и приобрела скульптуру Тринити, которой восхищалась. Скульптура стоила дорого – и по мнению Мэгги, оправдывала свою стоимость даже просто как вложение средств. За последние пять лет произведения Тринити резко взлетели в цене.

Девять снимков Мэгги тоже были проданы, в том числе те два последних, и Марк заверил ее, что до ее прихода справился со всеми отправлениями покупателям.

– Я ускользал из зала всякий раз, как выдавалась свободная минутка, – так мне хотелось отправить их все уже сегодня. Многие из них предназначены в качестве подарков.

– Что бы я без вас делала!

– Наверное, наняли бы кого-нибудь другого.

– Вы себя не цените. Забыли, сколько людей претендовали на это место, но так и не смогли получить его?

– А они правда претендовали?

Он прав, сообразила она.

– Я хотела еще поблагодарить вас за то, что вы взяли на себя весь груз работы в отсутствие Луанн, да еще в праздники.

– Не стоит благодарности. Мне нравится беседовать с посетителями о ваших работах.

– И работах Тринити.

– Разумеется, – подтвердил он. – Но когда речь заходит о них, я немного робею. Я уже успел убедиться, что в этом случае, как правило, лучше побольше слушать и поменьше говорить. Люди, интересующиеся его работами, обычно осведомлены лучше меня.

– А ведь у вас явно есть талант.

Вам никогда не хотелось быть хранителем в музее или управлять собственной галереей? Может, получить степень магистра не по теологии, а по искусствоведению?

– Нет, – ответил он. Тон был добродушный, но твердый. – Я знаю, каким путем должен следовать по жизни.

Нисколько в этом не сомневаюсь, мысленно ответила Мэгги.

– Когда он начинается? Я имею в виду ваш путь.

– Начало занятий – в следующем сентябре.

– Да, – кивнул он. – Я буду учиться в Чикагском университете.

– Рада за вас, – сказала Мэгги.