– Ох, дружочек, – тетя Линда протянула руку – такую хрупкую и похожую на птичью лапку, что у Мэгги защемило сердце. Тетя ласково сжала ей пальцы. – Неужели ты так и не поняла, что то же самое я могла бы сказать о тебе?

В пятницу, проснувшись после похожего на коматозное забытье сна и послонявшись немного по квартире, Мэгги с трудом проглотила немного безвкусной овсянки быстрого приготовления и написала Марку сообщение, предлагая встретиться позднее в галерее. Потом она забронировала столик в «Атлантик-Гриле» и организовала машину, чтобы забрала их после ужина, потому что в этом районе поймать такси вечером зачастую оказывалось невозможно.

Покончив с этими делами, она вернулась в постель. Ей предстояло лечь намного позже обычного, поэтому отдохнуть следовало заранее, чтобы не уснуть прямо за ужином, упав лицом в тарелку. Будильник она не поставила, проспала еще три часа. И только потом начала собираться.

Все дело в том, думала Мэгги, что с исхудалым до состояния черепа лицом и кожей тонкой, как папиросная бумага, единственное, на что можно рассчитывать, – придать себе хоть сколько-нибудь приличный вид.

Одного взгляда на младенческий пушок, заменивший ей волосы, хватит любому, чтобы понять: она уже одной ногой в могиле. Но попытаться привести себя в порядок все же стоило, и после купания она неторопливо наложила макияж – добавила краски (жизни!) на щеки, накрасила губы помадой трех оттенков, пока не выбрала один, отдаленно напоминающий естественный.

Прикрыть волосы она могла шарфом или шапкой, и наконец остановила выбор на красном шерстяном берете. Прикинула, не надеть ли платье, но поняла, что замерзнет, и отказалась от него в пользу брюк и толстого свитера с рельефным узором, в котором выглядела не настолько бестелесной.

С подвеской она не расставалась, вдобавок закутала шею прелестным ярким кашемировым шарфом, чтобы было теплее. Отступив от зеркала, чтобы как следует оглядеть себя, она сочла, что выглядит почти так же неплохо, как до начала химиотерапии.

Взяв сумку, она приняла еще пару таблеток – боль была не такой сильной, как вчера, но рисковать не стоило, – и вызвала такси. К галерее она подъехала через несколько минут после закрытия и увидела в окно, как Марк обсуждает один из ее снимков с парой лет пятидесяти.

Когда Мэгги вошла в галерею и проскользнула к себе в кабинет, Марк поприветствовал ее едва заметным взмахом руки. На письменном столе ждала стопка почты; Мэгги разбирала ее, когда Марк постучал в открытую дверь.

– Извините. Я думал, они примут решение до вашего приезда, но у них возникла масса вопросов.

– Они купили два ваших снимка.

Поразительно, подумала она. В самом начале существования галереи ей случалось за целую неделю не продать ни единой своей фотографии.