– Но мы поговорим об этом позже.

Юлиана просто морщится и молчит.

Я опускаюсь на свой стул. Егор садится рядом со мной. И ужин продолжается…

Такое ощущение, словно мы все участвуем в каком-то идиотском спектакле и явно забыли слова, а суфлер куда-то запропастился. Либо сейчас наступила немая сцена и вот-вот должна произойти кульминация.

– Что случилось, сын? Кто так тебя? – Отец протягивает руку через весь стол и проводит пальцами прямо по моему синяку.

– Не важно. Подрался. Кого это вообще волнует? – стараюсь ухмыльнуться непринужденно.

– Нас всех это очень волнует, – вклинивается отец Алины.

 – Что ты не поделил с моими ребятами?

– Это личное, – с ходу отрезаю я, невольно глянув на девчонку.

Она вся скукожилась и смотрит исключительно в тарелку. Моя бедная маленькая мышка винит себя в произошедшем. Но она не виновата, это все космос: где-то там наверху решили, что она будет моей, и я безоговорочно согласен с этим.

– Хочу предупредить тебя, парень… – продолжает Столяров. – Не трогай моих ребят. У них отличные перспективы! Особенно у Тимофея.

Какая-то странная ревность внезапно царапает мне сердце.

Отец Алины обожает этого парня, а ко мне он точно будет относиться с пренебрежением. И с этим нужно что-то делать.

– Мы почти утрясли все наши проблемы с Тимофеем, – после секундной заминки говорю я. – Если он будет вести себя благоразумно, то и проблем больше не будет.

На меня накидываются сразу оба: и Столяров, и мой отец.

– Это наше дело, – я вновь смотрю на Алину. – Давайте сменим тему.

Перевожу взгляд на отца, он выглядит задумчивым. Наверняка видит то, что я пытаюсь скрыть от посторонних глаз: свое помешательство, безумную увлеченность этой мышкой, свою зависимость от ее общества.

Ведь я явился сюда ее защищать.

Егор-защитник – это что-то новенькое для отца. Для него я всегда был пофигистом, думающим лишь о собственной шкуре.

– И правда, пусть ребята сами разбираются, – произносит наконец отец и отодвигает тарелку. – Можно кофе?

Юлиана тоже встает. Перешептываясь, сестры готовят кофе. Столяров тоже отодвигает тарелку.

– Дочки, а мне сделайте чай.

Он произносит слово «дочки» с такой гордостью, с таким нажимом, что не остается сомнений: на пути к сердцу Алины он станет очередным препятствием.

– Так дело не пойдет, Егор. – Отец Алины снова смотрит на меня. – Мне мало простого: «ребята сами разберутся». В этой драке кто-то из них мог серьезно пострадать. Полузащитник, вратарь… Каждый из парней имеет значение для команды.

Он еще что-то продолжает вещать, но я его больше не слышу, отключившись и обводя задумчивым взглядом комнату. Алина вышла из кухни, сказав сестре: «…Возьму тогда чайный сервиз». А следом мой отец отлучился якобы в ванную комнату.