– Ты можешь скрасить мой вечер.

Его горячее дыхание обжигает кожу, и я нервно сглатываю. Чувствую, как мягкие подушечки пальцев касаются моего живота. Пытаюсь что-то сказать, но из глотки вырывается лишь сладкий стон. Близость этого человека сводит с ума, и я буквально забываю, как дышать. Смотрю в глаза и замечаю, как его глаза становятся почти черными, а грудная клетка вздымается все чаще. Похоже, не одну меня будоражит такое расстояние между нами.

– Мышонок, что же ты делаешь? – сдавленно хрипит Беркут, касаясь моих волос.

Я моментально забываю, зачем пришла.

Рассудок затуманен, а пульс уже зашкаливает до неимоверно критической отметки. Он наклоняется ближе ко мне и почти невесомо проводит губами по моей щеке, опаляя нежную кожу. Мои руки живут своей жизнью и мгновенно тянутся к жилистым плечам, которые с каждым прикосновением напрягаются все сильнее. Я чувствую, как внизу живота разливается не слишком знакомое тепло, а ноги становятся ватными.

Откуда-то доносится звук бьющегося стекла, и волшебство момента мгновенно рассеивается. Я резко отталкиваю от себя Влада и мчусь к двери. Уже на лестнице слышу мамин плач и голос громкий голос Сергея.

Он пытается извиниться, поговорить, но мама отказывается воспринимать его слова. Я спускаюсь еще ниже и вижу, как мой будущий отчим стоит на коленях, целуя мамины руки. На полу замечаю осколки хрустальных ваз. Понимая, что сейчас лучше не вмешиваться, я еле слышно пячусь наверх.

Влад стоит в дверях, окидывая меня безразличным взглядом. Чувствую себя отвратительно, а он выглядит так, будто пару минут назад ничего не происходило.

– Это сделал ты? – киваю головой в сторону лестницы. – Эта отвратительная фотография…

– Какая именно? – он отталкивается от двери и подходит опасно близко.

– Не прикидывайся, – мой голос почти срывается на крик. – Оставь их в покое. Хватит, Влад!

– Маленький мышонок пытается противостоять большому коту, – он нагло усмехается, прижимая меня всем телом к стене. Я вскидываю руку, чтобы залепить ему пощечину, но Влад резко ее перехватывает. Поднимает вверх, не давая возможности дать отпор. – Ты же не глупая девочка, так какого черта лезешь на рожон?

– Я надеялась, что нам удастся договориться, – серьезным тоном произношу я.

– Что было на том фото? – Влад мгновенно меняется в лице.

– Ты серьезно? – закатываю глаза, тяжело вздыхая.

– Абсолютно, Есения.

– Какая-то рыжая полуголая женщина сидит верхом на твоем отце. И при этом запечатлен их поцелуй, – я кривлю лицо, вспоминая неприятную картинку. – Еще скажи, что это не ты, Влад.

– Послушай, Мышонок. Фотография – это слишком просто. Мои методы, куда изощреннее, – вкрадчивым тоном говорит Беркут.

– Значит, это не ты? – произношу я, не веря собственным ушам.