Перо вызывало у меня странное опасение, но недостаточное, чтобы просто выкинуть его. Мне нужно было знать, какому именно созданию оно принадлежит, и я чувствовала необъяснимую ответственность за него. Это было глупо и лишено всякого смысла, но с момента моего пробуждения на кладбище в моей жизни вообще мало что имело смысл. Я засунула перо как можно дальше в ящик и взяла первый попавшийся шарф.

Спустившись вниз, я положила в карман десять долларов из вазочки с мелочью и села за руль «фольксвагена». Мне пришлось четыре раза поворачивать ключ зажигания, прежде чем двигатель подал признаки жизни, но я говорила себе, что это не повод ставить крест на машине.

На самом деле это значило только, что машина… ну, скажем, зрелая, как хороший сыр. Она повидала мир. Возможно, возила многих интересных людей. У нее был опыт, и в ней, несомненно, чувствовался шарм восьмидесятых. И главное, я не заплатила за нее ни единого цента.

Залив немного бензина в бак, я подкатила к «Энцо». Взглянув на свое отражение в витрине, я поправила волосы и вошла внутрь.

Сняв солнечные очки, я как следует рассмотрела все кругом.

«Энцо «полностью переделали по сравнению с тем, что сохранила моя память. Белая лестница вела к стойке и круглому залу в глубине. По обе стороны от места хостесс были оборудованы подиумы, а между ними стояли алюминиевые столики – интересное сочетание шика и винтажа. Из стереоколонок гремел биг-бенд, и на какое-то мгновение мне показалось, что я совершила на своем «фольксвагене «путешествие во времени и попала в прошлое.

Ви встала на коленки на своем стуле, чтобы быть повыше, и махала руками, словно пропеллером:

Она бросилась навстречу и заключила меня в объятия:

– Я заказала нам ледяной мокко и целую тарелку пончиков с сахарной пудрой! Господи, нам столько нужно обсудить! Я не хотела тебе говорить, но на фиг сюрпризы: я же сбросила три фунта! Что скажешь? – она крутанулась передо мной.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказала я, и я действительно так думала.

Мы наконец-то были вместе. Да она могла бы набрать десяток килограммов за это время, а я все равно считала бы, что она удивительно красива!

– Ну да, мы же вместе придумали ему это прозвище.

Подходит как нельзя лучше.

– Думаю, лучше называть его Хэнки-Крысеныш.

– Ну да, о том и речь! – Ви хлопнула ладонью по столу. – Как ты думаешь, сколько ему лет? Двадцать пять? Может, он на самом деле старший брат Марси? Или у него эдипов комплекс и мама Марси – его мама и жена одновременно!

Я так смеялась, что даже хрюкнула, и это вызвало у нас новый взрыв гомерического хохота.

– Ладно, хватит! – я хлопнула себя по коленям и постаралась сделать серьезное лицо. – Это нехорошо.