Одной рукой Хэнк жонглировал шариком из ослепительного голубого света, а в другой держал черное перо Патча. Два очень разных предмета: один – яркий, второй – темный. И они неумолимо приближались друг к другу. Вот уже струйка дыма спиралью начинает виться от кончика пера…

У меня не было времени кричать и звать Патча. Совсем.

В одно мгновение я подняла пистолет и нажала на курок.

Хэнка отбросило к стене, руки его взметнулись вверх и в стороны, а рот изумленно открылся.

Он больше не пошевельнется.

Патч не стал утруждаться и рыть могилу для Хэнка: было темно, до восхода солнца оставалось еще час или даже два, и он просто оттащил его тело к берегу, прямо за воротами Дельфик-парка, и, подтолкнув носком ботинка, сбросил со скалы прямо в бушующие волны океана.

– Что с ним будет? – спросила я, прижимаясь к Патчу, чтобы согреться. Ледяной ветер проникал под одежду, больно колол кожу невидимыми иголками, но настоящий холод шел изнутри, откуда-то из самой глубины.

– Течение унесет его тело, а у акул будет сегодня вкусный завтрак.

Я покачала головой, чтобы он понял, что я имела в виду другое:

– Что будет с его душой?

Я не могла не думать, правда ли то, что я сказала Хэнку. О том, что он действительно будет мучиться вечно. Я всячески пыталась успокоить свою совесть: ведь я не хотела его убивать, он сам не оставил мне выбора!

Патч не отвечал, но я заметила, что он обнял меня крепче, словно стараясь защитить. Он погладил меня ладонями по плечам:

– Ты совсем замерзла. Давай я отвезу тебя ко мне.

Но я не могла делать вид, что все в порядке.

– Что теперь будет? – шепнула я. – Я убила Хэнка. Теперь я должна занять его место, но что мне делать со всеми его людьми?

– Мы что-нибудь придумаем, – ответил Патч. – Мы выработаем план, и я буду рядом, пока все не закончится.

– Ты действительно веришь, что все так просто.

Патч насмешливо хмыкнул:

– Если б я хотел, чтобы все было просто, то приковал бы себя рядом с Риксоном в аду. Мы оба могли бы расслабиться и как следует погреться.

Я смотрела вниз, на волны, разбивающиеся о скалы.

– А архангелы… они не боятся, что ты проболтаешься о вашей сделке? Это ведь им совсем не нужно. Ведь разболтай ты, что дьявольскую силу можно приручить, и началась бы страшная война между нефилимами и падшими за этот черный рынок.

– Я поклялся молчать. Это часть нашего соглашения.

– А ты мог бы попросить еще кое-что в обмен на свое молчание? – спросила я тихо.

Патч напрягся, и я чувствовала, что он понимает, к чему я клоню.

– Разве это имеет значение? – спросил он мягко.

Имеет. Теперь, когда Хэнк умер, туман, окутывающий мою память, рассеялся, как облака под солнцем. Я пока не могла вспомнить всё, но многие картинки уже были совершенно отчетливыми.