Ты совершенно права: он похитил тебя потому, что хотел использовать тебя, чтобы контролировать меня. Он забрал тебя в конце июня и не отпускал до начала сентября. И все эти месяцы, день за днем, тебя держали взаперти в полном одиночестве. Одиночное заключение может сломить даже самых закаленных воинов. И Хэнк знал, что я очень боюсь этого. Он постоянно требовал от меня подтверждения готовности служить ему, даже несмотря на то, что я уже дал ему клятву. Каждую минуту этих долгих месяцев он использовал тебя как приманку… – Глаза его сверкнули неприкрытой злобой.

 – Он заплатит за это. На моих условиях… – добавил он с интонацией, от которой у меня по спине побежали мурашки.

– Тогда, ночью, в сарае, он застал нас врасплох, – продолжил Патч. – Единственное, о чем я мог думать, – не дать ему убить тебя прямо сейчас. Если бы я был там один, я бы сражался. Но я не верил, что ты сможешь пережить эту битву, и очень пожалел об этом потом. Я бы не смог смотреть на твои страдания, и этот страх ослепил меня. Я недооценил, через что тебе уже довелось пройти и насколько сильной ты стала благодаря этим испытаниям.

Хэнк это понял и взял меня голыми руками.

Я сам предложил ему сделку. Сказал, что буду шпионить для него, если он сохранит тебе жизнь. Он согласился, а потом позвал нефилимов, чтобы они забрали тебя. Я бился, как мог, Ангел. И им всем порядком досталось, но они все же смогли вырвать тебя у меня из рук. Через четыре дня я встретился с Хэнком и предложил ему вырвать мне крылья, если он отпустит тебя. Больше мне нечего было ему предложить. Но мне удалось добиться только обещания выпустить тебя в конце лета. Следующие три месяца я везде искал тебя, но Хэнк все спланировал.

Он сделал все, чтобы сохранить место твоего пребывания в секрете. Я поймал и пытал нескольких его людей, но они не знали, где тебя держат. Не удивлюсь, если всего один или два специально отобранных человека знали об этом – те, кто должен был следить за тобой.

За неделю до твоего освобождения он прислал ко мне нефилима-гонца. Тот проинформировал меня, что Хэнк собирается почистить тебе память и спрашивает, нет ли у меня каких-нибудь возражений. Я вбил ему его наглую ухмылку прямо в башку, а потом притащил его окровавленное и израненное тело к дому Хэнка.

Там мы и встретили Хэнка наутро, когда он направлялся на работу. Я сказал ему, что если он не хочет выглядеть в скором времени так же, как его гонец, то почистит твою память достаточно бережно и достаточно глубоко, чтобы у тебя не осталось и проблеска воспоминаний.

Я не хотел, чтобы у тебя оставались хоть какие-то воспоминания обо мне, не хотел, чтобы ты просыпалась в ночи от кошмара, в котором тебя запирают в одиночестве на долгие дни.