Знаешь, говорят, если человек теряет зрение, у него обостряется слух. Я потеряла часть воспоминаний, но, возможно, у меня обострилась интуиция.

Мы помолчали, обдумывая это.

Чего Джев не знал, так это того, что моя интуиция распространялась не только на информацию о моем настоящем родителе.

– Я не хочу говорить о Хэнке. Не сейчас. Давай поговорим о том, что еще я там увидела. Или, лучше сказать, что я выяснила.

Он посмотрел на меня с любопытством и беспокойством одновременно.

Я набрала воздуху и заговорила:

– Я выяснила, что либо была безумно в тебя влюблена, либо мне удалось сыграть лучшую любовную сцену в своей жизни.

Его взгляд оставался настороженным, но мне показалось, что в нем блеснула надежда.

– И к чему склоняешься ты сама?

– Для начала мне хотелось знать, что было между тобой и Марси. И это тот случай, когда чистосердечное признание в твоих же интересах, – предупредила я. – Марси сказала мне, что ты был ее «летним романчиком». Скотт рассказал, что она сыграла немаловажную роль в нашем расставании. Теперь мне интересно послушать твою версию.

Он задумчиво поскреб подбородок:

– Я похож на «летний романчик»?

Я попыталась представить себе, как Джев играет во фрисби на пляже или натирается кремом для загара.

Попыталась представить себе, как он покупает Марси мороженое, гуляя по набережной и терпеливо слушая ее трескотню. Как бы я ни старалась, эти картинки не вызывали у меня ничего, кроме улыбки.

– Так, этот пункт мне ясен, – усмехнулась я. – Идем дальше.

– Марси была моим заданием. Я тогда еще не взбунтовался, у меня еще были крылья, и я был ангелом-хранителем, а значит, исполнял приказы архангелов.

А они хотели, чтобы я за ней присматривал. Она – дочь Хэнка, а это – источник потенциальной опасности. Я оберегал ее, и это был не самый приятный опыт. Я стараюсь об этом не вспоминать.

– Значит, ничего не было?

Уголок его рта дернулся вверх.

– Ну, я чуть не пристрелил ее пару раз, но больше ничего интересного не произошло.

– Эх, ты упустил такую возможность.

– Это никогда не поздно сделать. Ты по-прежнему хочешь говорить о Марси?

Я выдержала его пристальный взгляд и покачала головой.

– Я вообще что-то не расположена к разговорам, – шепнула я.

Я поднялась и потянула его к себе, чувствуя, как замирает сердце от дерзости того, что я собиралась сделать. Во мне бушевали эмоции, их было много, и они были разные, но главенствовали две: любопытство и страсть.

Он стоял не двигаясь.

– Ангел… – сказал он, словно предупреждая, и провел большим пальцем по моей щеке.

Я немного отстранилась:

– Не спеши. Если у меня в памяти и осталось хоть одно воспоминание о тебе, я никак не могу его выудить.

Но это была только половина правды.