Многие быстро оказывались во рву, поймав пилум или получив укол гладиусом. Зато следующим было легче преодолевать первое препятствие, которое быстро заполнялось трупами. По личному опыту знаю, каково это идти по куче тел, которые шевелятся, из-за чего кажется, что сейчас провалишься, окажешься в глубине их, и шагать будут и по тебе.

Гай Юлий Цезарь двинул в атаку седьмой и восьмой легионы, которые сперва вместе оттеснили германцев от северо-западной стороны каструма, а потом по отдельности — от северо-восточной и юго-западной. Одиннадцатый и двенадцатый легионы находились в резерве возле очищенной стороны, благодаря чему защищавшие ее легионеры перешли на помощь своим товарищам в других местах.

Моя турма стояла на левом фланге легиона, построенного покогортно возле северо-западного угла каструма. С коня было хорошо видно, как отлаженная римская военная машина, собранная из людей среднего роста и со средними физическими данными, медленно и уверенно перемалывает рослых и более крепких германцев, отважных, но неорганизованных."

"Наблюдать это было интересно первые минут двадцать, но бой длился долго и не собирался заканчиваться.

Я слезал с коня, разминался, снова садился. Поерзав и поудобнее устроившись в седле в очередной раз, заметил, что небольшой отряд германских пехотинцев, человек восемьдесят, вынесло на левый фланг седьмого легиона. Фланговые легионеры повернулись к ним и вступили в бой. Поскольку двигаться вперед, нарушать строй, они не имели права, все действия римлян сводились только к отражению атак. Германцы из первой шеренги, пользуясь неподвижностью противника, работали копьями с безопасной дистанции, что приносило результат: то один, то другой легионер падал, а его место заменял выступивший из глубины строя.

Я подъехал к Дециму Юнию Бруту Альбину и, показав на левый фанг седьмого легиона, спросил:

— Не возражаешь, легат, если моя турма поможет легионерам?

— Я теперь не вправе отказать тебе в чем-либо, особенно в возможности отличиться! — вроде бы шутливо произнес он. — Покажи этим варварам силу нашего оружия!

Если учесть, что римляне и кельтов считали варварами, предложение звучало интересно.

Мы на рысях обогнули вражеский отряд по большой дуге и широким фронтом ударили с тыла.

Заметили нас задние германцы только в самый последний момент, когда оставалось только развернуться и закрыться щитом. Мой конь с разгона сбил двоих и оказался возле передней шеренги германцев, увлеченно орудующих копьями. На этот раз я использовал легкую и сравнительно кроткую пику. Ей было легче и быстрее колоть слабо защищенных врагов. Тем более, что цели были крупные, с большими, вытянутыми черепами, из-за чего напомнили мне фракийцев, хотя у тех деформация черепа была искусственной.