Но когда я вернулся домой и вошел в прихожую, я увидел, как ты выходишь из гостиной. Я знаю, ты слышала, как я открывал дверь. Но, вместо того чтобы обрадоваться моему раннему возвращению, ты ушла в кабинет.

Теперь я чувствую не только гнев. Но и стыд. Я и не думала, что он каждый раз замечает, как я его избегаю.

– За весь вечер ты сказала мне два слова. Два. Помнишь, какие?

Я киваю, не поднимая головы. «Спокойной ночи».

Он продолжает со слезами в голосе:

– Я страшно разозлился на тебя. Иногда понять, что у тебя на уме, все равно что разгадать гребаную шараду, Квинн. Я устал гадать, как правильно себя вести рядом с тобой.

Я так разозлился, что, уходя в четверг на работу, даже не поцеловал тебя.

– В четверг, когда мы закончили проект, мне нужно было сразу идти домой. Следовало собраться и уйти, но вместо этого… Я остался. И мы разговорились. И… я поцеловал ее. – Грэм проводит руками по лицу. – Я не должен был этого делать. Нужно было сразу остановиться. Но я не смог. Потому что с закрытыми глазами я представлял себе, что это ты.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

– Значит, это я виновата? Ты это хочешь сказать? – Я поворачиваюсь к нему всем телом.

 – Ты не получаешь от меня того внимания, которого хочешь, поэтому находишь женщину, которая напоминает тебе меня? И это не в счет, потому что ты притворяешься, будто она твоя жена? – Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья. – Грэм Уэллс, первый человек в мире, который подвел под свою интрижку этическую базу.

Нет уж, поговорил и хватит.

– Ты, очевидно, не чувствовал особой вины, у тебя были целые чертовы выходные, чтобы подумать об этом, но потом ты вернулся на работу и продолжил в том же духе.

– Это было дважды.

В прошлый четверг и вчера вечером. Вот и все. Я клянусь.

– А если бы я ничего не заметила? Все бы продолжалось?

Грэм проводит рукой по губам и сжимает челюсти.

Он слегка качает головой, и я надеюсь, что это не ответ на мой вопрос, а просто знак сожаления.

– Не знаю, что на это ответить, – говорит он, глядя в окно. – Никто такого не заслуживает. Особенно ты. Сегодня, перед тем как уехать с работы, я поклялся себе, что такого больше никогда не повторится. Но я также никогда не думал, что вообще способен на что-то подобное.

Я смотрю вверх, прижимаю ладонь к груди, и быстро выдыхаю.

– Тогда зачем ты это сделал?

Мой вопрос вырывается вместе с рыданием.

Грэм поворачивается ко мне, как только я начинаю плакать. Он наклоняется через сиденье и обхватывает мое лицо, молча умоляя меня посмотреть на него. Когда я наконец встречаюсь с его отчаянным взглядом, то начинаю плакать еще горше.

– Мы с тобой ходим по дому, словно у нас все в порядке, но это не так, Квинн. Уже много лет все идет прахом, и я понятия не имею, как это исправить. Я нахожу решения. Это моя работа.