Меня бесит то, что как бы сильно он ни ранил мое сердце, вся остальная часть моего существа никак не реагирует на его предательство. Если бы ученые открыли, как примирить сердце с разумом, в мире осталось бы очень мало страданий.

Я жду, когда он начнет извиняться. Оправдываться. Возможно, даже обвинять меня. Он делает глубокий вдох и говорит:

– Почему мы так и не завели собаку?

Он сидит на пассажирском сиденье вполоборота ко мне, голова откинута на подголовник. Он смотрит на меня очень серьезно, несмотря на дикий вопрос, который только что сорвался с его губ. Волосы у него влажные, словно он только что вышел из душа.

Глаза красные. Может быть, от недосыпа, может быть от слез, но все, что его сейчас интересует, это почему у нас нет собаки.

– Ты что издеваешься, Грэм?

– Извини, – говорит он, качая головой. – Просто пришло в голову. Сам не знаю почему.

Первое извинение с момента, когда он признался, что завел интрижку, причем извинение, не связанное с неверностью. Совсем на него не похоже.

Завести интрижку тоже на него не похоже. Как будто рядом со мной сидит незнакомый мужчина. «Кто ты такой? И где мой настоящий муж?»

Он смотрит вперед и откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза рукой.

«Наверное, там же, где моя жена. Я очень давно ее не видел».

И что получается? Я думала, он придет сюда и облегчит мне это испытание, вместо чего он дает мне все поводы на свете, чтобы оправдать мою ярость. Я отвожу от него взгляд и сосредотачиваю внимание на окне. «Ненавижу тебя. Ненавижу». По моей щеке скатывается слеза.

– Ты не можешь меня ненавидеть, – тихо говорит он. – Чтобы возненавидеть меня, ты должна меня любить. А ты уже давно ко мне равнодушна.

– Зато это хорошее оправдание тому, что ты спишь с другой женщиной, Грэм.

А то еще почувствуешь себя виноватым.

– Я не спал с ней, Квинн. Мы просто… Мы не зашли так далеко. Клянусь.

Я молчу, осмысливая его признание.

Он не спал с ней? А какая разница? Мне от этого легче? Нет. Я от этого менее зла на него? Нет, ничуть. Грэм близок с другой женщиной, и все. Неважно, в чем это выражается: в разговорах, поцелуях или в том, что они три дня не вылезали из постели. Измена причиняет одинаковую боль на любом уровне, если тот, кто изменяет, – твой муж.

– Я не спал с ней, – тихо повторяет он.

 – Хотя тебе от этого не легче. Я думал об этом.

Я зажимаю рот рукой и пытаюсь подавить рыдания. Бесполезно, потому что все, что он говорит, все, что делает… Все это не то, чего я от него ожидала. Мне нужно утешение и ободрение, а он делает все наоборот.

– Убирайся из моей машины. – Я пытаюсь отпереть дверцу, хотя она и так отперта. Мне хочется, чтобы он исчез с моих глаз. Я сжимаю руль и подтягиваю сиденье в исходное положение, ожидая, что он выйдет. Завожу мотор. Грэм не двигается. Я снова смотрю на него.