Что будет через год, когда мы, возможно, станем родителями? Через пять лет? Через десять? Иногда я жалею, что у меня нет хрустального шара, который помог бы заглянуть в будущее. Хотелось бы знать все.

Я черчу пальцем невидимый узор на его груди и поднимаю на него взгляд.

– Как ты думаешь, что с нами будет через десять лет?

Грэм улыбается. Он любит говорить о будущем.

– Надеюсь, через десять лет у нас будет собственный дом, – говорит он. – Не слишком большой, но и не очень маленький. Но с огромным двором, где мы все время будем играть с детьми. У нас будет двое – мальчик и девочка. И ты будешь беременна третьим.

От этой мысли я улыбаюсь. Поощренный моей улыбкой, он продолжает:

– Ты продолжишь писать, но работать будешь дома и только тогда, когда тебе захочется. У меня будет собственная бухгалтерская фирма. Ты научишься водить микроавтобус, потому что мы точно будем из тех родителей, которые постоянно таскают детей на футбол и гимнастику. – Грэм улыбается мне. – А еще мы будем все время заниматься любовью. Может быть, не так часто, как сейчас, но чаще, чем все наши друзья.

Я прижимаю руку к его сердцу.

– Похоже на идеальную жизнь, Грэм.

Именно так. Но мне кажется, любой вариант жизни с Грэмом станет совершенством.

– А может быть… – продолжает он. – Может, ничего и не изменится. Мы по-прежнему будем жить в квартире. Денег у нас не будет, потому что мы то и дело будем менять работу. Возможно, мы даже не заведем детей, так что у нас не будет ни большого двора, ни даже микроавтобуса. И через десять лет продолжим ездить на тех же самых дерьмовых машинах. Может быть, абсолютно ничего не изменится, и через десять лет наша жизнь останется такой же, как сейчас. И все, что у нас будет, – это мы сами.

Как и после его первого сценария, на моем лице появляется безмятежная улыбка.

– Это тоже похоже на идеальную жизнь.

Так оно и есть. Пока у меня есть Грэм, жизнь не может стать хуже, чем сейчас.

А сейчас она замечательна.

Я расслабляюсь у него на груди и засыпаю с совершенно спокойной душой.

Я слышу его хрипловатый голос у самого уха. За долгое время это первое утро, когда я смогла проснуться с улыбкой. Я открываю глаза. Грэм уже совсем не похож на того сломленного человека, который вчера вечером вошел в дом Авы и Рида. Он прижимается губами к моей щеке, отстраняется и убирает волосы с моего лица.

– Что я пропустил, пока ты спала?

Я так скучала по этим словам. Из всей нашей прошлой жизни едва ли не больше всего скучала именно по ним. Теперь они значат для меня еще больше: я ведь знаю, что он перестал спрашивать только потому, что не хотел причинять мне боль. Я протягиваю руку к его лицу и провожу большим пальцем по губам.

– Мне снился сон о нас.

Он целует подушечку моего большого пальца.