Он извлек из инвентаря очередной пистолет, положил его на стол перед собой и принялся изучать описание и характеристики.

— Порох на дымный поменять хочешь? — поинтересовался я. — Чтоб духу эпохи соответствовать?

— К хренам эпоху, — сказал Виталик. — Просто думаю, как из этой штуки Соломонобой, сука, смастерить. На всякий, сука, случай и во избежание, к хренам.

— Добавь строчку «урон по Соломонам Рейнам увеличен в тысячу раз», — посоветовал я.

— Ах, если бы, — вздохнул он. — К сожалению, в лоб такие задачи не решаются. Это тебе не битой махать.

— Кстати, к моей бите у него иммунитета нет, — сказал я, вспомнив нашу стычку «за знакомство».

— А вот с этого момента поподробней, к хренам, — попросил Виталик.

Я рассказал о подробностях нашей первой встречи с Соломоном, а потом таки принялся травить байки о нашей с Кабаном бурной молодости, а Виталик продолжал колдовать над своим пистолетом, периодически грязно ругаясь.

Местные перестали обращать на нас внимание, сосредоточившись на прежних своих занятиях, и только трактирщик, разглядев в нас выгодных клиентов, продолжал таскать за наш столик свое пиво.

Кстати, после третьей кружки оно показалось мне чуть более приличным. Возможно, начал привыкать.

У баек о бурной молодости есть одна характерная особенность. Их всегда очень весело рассказывать, а вот переживать их было весело далеко не всегда.

Я вспомнил, как однажды ночью Кабан сломал ногу, пьяным пытаясь запрыгнуть на платформу электрички со стороны рельсов, и как он валялся на трав епод платформой и ржал, и как я потом полночи таскал на себе его тушу, прежде чем сумел поймать такси (а яндекса с убером тогда еще не придумали, да и смартфонов в широком пользовании практически не было), и как потом нас разворачивали в трех приемных отделениях подряд, а когда я предложил денег, и его наконец-то взяли и положили на носилки, он орал песни «ДДТ» и рассказывал врачам, что у него ботинки стаптываются на внешнюю сторону, и нельзя ли теперь так повернуть ногу, чтобы они стаптывались равномерно.

Или, несколькими годами позже, когда Кабан уже ушел в серьезный бизнес. Он попросил меня поприсутствовать на процедуре обмена долларов на рубли на предмет, как бы чего не вышло.

Помню, как мы вошли в банк с одним небольшим чемоданчиком, а вышли с четырьмя огромными баулами, которые еле влезли в багажник его джипа, а потом несколько часов наматывали круги по городу, пытаясь избавиться от воображаемого хвоста. Я еще спрашивал, почему он не нанял инкассаторскую машину за долю малую, или ребят своих прикрыть не попросил, а он отвечал, что никто не должен знать, куда он поперся с такими деньгами.

— А потом он, значит, помощником депутата стал? — уточнил Виталик.

— Угу, — сказал я.