Так, чтобы к моменту прибытия журналистов и репортеров уже все было кончено. Правда, в последнее время они все меньше церемонятся с общественным мнением, но когда можно пощеголять с белыми крыльями за спиной, то почему бы нет?

Он уже сидел, бледное лицо было обращено в сторону лагеря. Мрак снова с тревогой подумал, что их могут засечь, ракета ударит сюда меньше чем через две секунды, но Олег, обычно трусливый до свинячьего визга, смотрит лишь с мрачной злостью. Значит, что-то там да отключил или создал какие-то помехи…

Как это Олег делает, да еще на расстоянии, спросить не успел, тот неслышно скользнул вниз, в темноту. Он не объяснял, как они будут действовать, все понятно. Мрак припал к земле, на мгновение слился с темнотой.

Через какой-то миг крупная черная тень бесшумно скользнула по склону в направлении лагеря.

Олег передвигался быстро, не теряя ни доли секунды. Сумка становилась все легче, а когда он поставил последнюю мину, то скользнул в сторону склада, на миг часовой успел увидеть мелькнувшую тень, тут же мир взорвался перед его глазами, а Олег скользнул вовнутрь.

Труп часового бросил сразу же за дверью, глаза жадно шарили по ящикам. Так, вот за ровно уложенными гранатометами идут штабеля взрывчатки. Что-то захватим с собой, остальное заминируем здесь, на месте…

Через четверть часа он был уже на другом конце военного лагеря. Эти части быстрого реагирования не такие уж и быстрые, если не заметили, что он оставил на своем пути шестерых со сломанными шеями.

В ночи на той стороне лагеря расцвел оранжевый шар. Красный, с багровыми вкраплениями, пошел во все стороны, безобразный, как гнойный нарыв. Секундой позже докатился тяжелый грохот. Ударила горячая волна. Шар ширился, рос, тут же рвануло чуть левее, а потом могучие взрывы ударили серией. Огонь расплескивался жаркий, струи взлетали на немыслимую высоту. Особенно мощно грохнул склад горючего, Олег узнал его по цвету пламени. В сотне шагов левее взрывались бочки с бензином, некоторые швыряло в стороны, как бенгальские огоньки.

«Вот так, мать вашу», – сказал себе Мрак яростно. Его палец нажал очередную красную кнопку взрывателя, а ноги будто сами по себе несли вдоль темных караульных помещений, вдоль колонны замерших танков.

Он никогда не считал себя профессионалом, потому что в любой войне или драке, куда бы ни ввязывался, он был на стороне тех, кому сочувствовал, и потому дрался не за деньги, хотя гонорары выторговывал повыше, но «за справедливость».

– Мать вашу, – прошептал он, – это я сплоховал…

Из развороченной взрывом казармы выскочило и неслось в его сторону с десяток дюжих парней. Мрак видел их не выше колен, тяжелые ботинки грузно и грозно топают даже сейчас, среди взрывов, грохота и разбрызгивающихся струй бензина.