Она у тебя классная!

Я вспоминаю, как бедная женщина, наслушавшись моих воплей, что Влад меня обижает, все время носила мне пирожки, заколки и всячески старалась извиниться за него. Она мне всегда нравилась, в отличие от ее сына.

– Да, она такая… – улыбается Влад нежно, но улыбка его скоро исчезает. – Но она болеет сейчас.

– Ой… – Чашечка со стуком ударяется о блюдце. – Как же так? Насколько все серьезно?

– У нее гипертония и слабые сосуды. Я как могу стараюсь ей поправить здоровье, отправляю на курорты, но ты же знаешь ее. Она не хочет никуда ездить. Называет себя фаталисткой: если судьба, то умрет и от кирпича на голову.

– Да уж… Я могу чем-то помочь? – удрученно спрашиваю Влада. Тот поджимает губы и неловко ерзает на стуле.

– Вообще-то да. Видишь ли, после моего развода здоровье мамы резко сдало. Она очень переживала за Соню и из-за того, что девочка останется без матери. Хотела переехать ко мне, но сама понимаешь, ребенок непоседливый, с ней нужно бегать, играть, а это не с маминым здоровьем.

– Понимаю… – тяну я, хотя совершенно не понимаю, чем я могу помочь. – Но при чем же все-таки тут я?

– Так вот, я ей сказал, давно уже, что у меня есть невеста и у нас все серьезно.

– Да уж, Кострицкий, но врать-то собственной матери зачем?"

"– Сам не знаю, но после этой новости она успокоилась. Правда. Даже согласилась съездить на море подлечиться, зная, что ее сын не страдает.

– Ах вот оно как. Что ж, может, и хороший план, – киваю я, но потом напрягаюсь. Мне кажется, я понимаю, к чему он клонит, но все же поднимаю на него взгляд. – Так, Кострицкий! Не хочешь ли ты сказать, что этой невестой должна буду притвориться я?!

***

– Вообще-то, именно это я и хотел попросить… – мнется Влад.

– Ну уж нет! Да что ты?.. Да как? – задыхаюсь от возмущения.

– Не горячись, просто подумай.

– Да что тут думать? Это мне нужно будет притворяться твоей невестой? Целовать тебя, спать с тобой в одной комнате и так далее? – удивляюсь, а Влад пожимает плечами.

– Всего каких-то две недели. Да и мне вчера не показалось, что тебе было так уж противно…

– Тебе показалось, Кострицкий! – возмущаюсь я. – Я выпила, и меня повело, а ты и рад воспользоваться!

Вижу, как глаза мужчины наливаются злостью, и он цедит через сжатые зубы:

– Я никогда. Никем. Не. Пользовался.

– Угу!

Мы сверлим друг друга рассерженными взглядами минуты три, и первым сдается Влад:

– Ладно, извини! Может, я и правда шагнул дальше, чем следовало. Но мне правда нужна твоя помощь. Кира, не ради меня, ради моей мамы!

Его умоляющий взгляд и слова просто сверлят во мне дыру из сопереживания. Я вздыхаю и расслабляюсь:

– Ладно, но только ради Ольги Владимировны, понял? И никаких поцелуев!

– Договорились! Только если сама попросишь, – радуется Влад.