– Пьяные, хозяйка там, гоняют ее, все самогон просят.

– Видел четверых, на дверях никого, ничего не боятся, суки.

– А чего им бояться? До ближайшей деревни сорок верст по лесам! Как они вообще тут оказались?

– Хрен их знает, чего делать-то будем?

– Автомат немецкий в порядке? – вдруг спросил Матвеич.

– Не стрелял, но вроде да, – кивнул Семен.

– Давай мне, сам пойду!

– Вместе сделаем, вдвоем-то явно легче будет!

И друзья пошли к дому. Подойдя, тихо открыли дверь и в сенях наткнулись на хозяйку. Та успела только рот открыть, когда его ей зажали ладонью. Женщина была крупная, лет под шестьдесят, такая, если захочет, то сама кому угодно и рот заткнет, и голову открутит.

– Капа, это я, Матвеич, помнишь меня? Я с твоим мужем пасеку вам помогал делать в сорок первом.

Женщина часто-часто закивала.

Женщина кивнула отрицательно.

– Я отниму руку, только не кричи!

Женщина вновь кивнула, давая знать, что поняла.

– Шестеро их, двое спят, ранетые. Четверо пьют, послали за пойлом, а у меня только на леднике осталось. Вот и пошла.

– Точно на улице их больше нет?

– Нету, вчерась заявились, приказали лечить ранетых, командиры ихние, а сами пить начали. Шли издалека, все в грязи и усталые.

– Двигай на улицу, в дом не суйся, пока не позовем.

– Оружия у них много, осторожно, Ваня.

Матвеич уже не помнил, когда его называли по имени. Привык к отчеству, от того даже вздрогнул.

Боя не было, так уж повезло партизанам, напасть в удобный момент. Двое пьяных оуновцев спали, уронив головы на стол, а оставшиеся двое еще пытались пить. Несколько коротких очередей из немецкого автомата, два или три выстрела из винтовки Матвеича, и наступила тишина.

– Капа! Иди сюда, все кончилось, – позвал Матвеич хозяйку хутора.

– Ой, трупаков-то сколько наделали, куда их тепереча?

– Оттащим сейчас к болоту, там быстро утопнут.

– Так далеко же? – И правда, до лесного болота путь был неблизкий, километра три по прямой.

– У тебя животины не осталось?

– Да какое там, еще в прошлом году эти же все прибрали. Почти год никого не было, а тут заявились. Что же, Ваня, война-то так и идет? Где же наши-то нынче? Сто лет никого не видела, а у этих ведь не спросишь!

– Начали давить помалу, скоро, Капа, скоро и до нас дойдут. Но без нашей помощи им труднее. Дело к тебе, Капочка, мальчонка у нас, раненый весь, ноги, спина, может еще куда, весь в крови.

– Так что же стоишь-то, дурак старый, тащи скорее! С этими и утром разберешься, выкинуть бы их только из хаты, провоняли все.

Вдвоем партизаны по очереди вынесли всех убитых оуновцев и побросали их за околицей. И правда, необходимости тащить их на болото пока нет, до утра ничего не случится.

– Фу, успели, живой вроде! – послушал дыхание у мальчишки Матвеич и решительно поднял его с земли.

– Давай помогу, чего все один таскаешь.