Капа вытащила железку, обработала рану и две недели прикладывала свои настои и втирала мази. Через месяц боец смог вставать, а еще через неделю ушел. А попал бы таким в санбат, живо ногу бы отпилили, не спросили бы и как зовут, рана страшная была.

– Где я? – первые слова, вылетевшие из растрескавшихся губ мальчика, привели Капитолину в ступор. Неделя прошла, как она провела ему операцию, а он никак не приходил в себя. И вот сейчас, когда она услышала долгожданные слова, замкнулась сама.

В голове каша. Боль, кажется, везде, но какая-то спокойная, что ли. Темнота отступала, глаза открывать было больно, поэтому я даже не пытался. Как почувствовал боль, захотелось орать, даже не знаю и почему. Смог выдавить из себя два слова, хоть и рисковал, сказал-то на русском языке, и вновь куда-то провалился.

– Эй, парень, ты меня слышишь? – что-то горькое было на губах, хотелось вытереть их, но руки не слушались. Меня кто-то зовет, а кто, не знаю.

– Где я? – эти слова почему-то срывались с губ сами, я даже не думал над тем, чтобы что-то сказать.

– Ты в безопасном месте, успокойся, нервничать нельзя. Раны уже не кровоточат, заживать начали, скоро поправишься, – услышал я в ответ.

– Сейчас, вот, давай голову приподниму.

После этих слов мою многострадальную голову подняли, а к губам приложили что-то твердое и в рот потекла вода. Глоток, еще один, еще, жизнь стремительно начала возвращаться ко мне, но после третьего глотка сосуд с водой исчез.

– Пить… – повторил я, ворочая во рту сухим языком. Там просто помойка была сейчас, сухо и воняет, скорее всего.

– Больше пока нельзя, через полчасика повторим, – произнес женский голос.

Попытавшись наконец, открыть глаза, понял, что это будет больно. Убей не могу понять, почему так больно глазам, что случилось, где я наконец?

– Очень хочется… – Новые слова из лексикона не принесли удовлетворения, пить мне так больше и не дали.

– Потерпи, сынок, хоть чуть-чуть. Боюсь, что тебя вывернет наизнанку, если много выпьешь. Ты больше недели без сознания, не ел, не пил, понимаю, что плохо, но все же потерпи еще немного.

– Где же я все-таки? – Вопрос о месте моего нахождения волновал так же сильно, как и желание пить. А вот говорить, на удивление, я мог вполне свободно.

– На хуторе у меня, на болотах, – произнесла женщина.

– Ничего не понимаю. – Какие болота, какой хутор? Последнее, что я помню, как добил убегающего фрица и упал без чувств. Как я оказался здесь, где за мной вроде как ухаживают.

– Я тебе две пули вытащила, одна навылет прошла, раны не тяжелые, но мало ли, надо в госпиталь. Дышать не трудно? – продолжила разговор женщина.

– Вроде нет, – задумался я, проверяя ощущения, – а должно быть?

– В спину попали, пуля неглубоко ушла, но могут быть ребра сломаны.