Мы были уже в квартале от выезда из города, когда прямо перед бэтээром рванул снаряд. Боря затормозил так, что все попадали кто куда, и не дожидаясь прилета второго «поросенка», направил броневик в ближайший дом. Тут были огромные окна первого этажа, магазин или что-то вроде этого, внутри все было перевернуто, но машина заехала удачно, проломив окна и часть фасада.

– Быстро из машины! – скомандовал Кузнецов и начал буквально за шиворот вытаскивать изнутри пленных.

– Стреляли наши, – начал я, снаряд явно прилетел с той стороны, куда мы двигались. – Спрячьтесь тут, я пойду к ним. Мне проще.

– Ты же в форме?! – удивились оба моих товарища.

– Китель скину, под ним только рубашка, а на ней нет знаков отличия.

Трескотня выстрелов стояла плотная, с обеих сторон враждующие пытались убить друг друга. Если нам удастся доставить фюрера по месту назначения, надеюсь, война окончится раньше, и мы сбережем сотни жизней наших парней. Заставить Гитлера выступить по радио с призывом сложить оружие, думаю, возможно, не подчинится призыву только откровенный садист-фанатик, все же Гитлер имеет огромное влияние на умы своих солдат.

На улице хватало хлама, едва выбравшись из магазина, в который мы так ловко заскочили, укрылся за остовом грузовика. Пока ничего не видно, пыль и дым ухудшают видимость, но надо пробираться, а то еще до бэтээра доберутся немцы, а наших там всего двое.

Ползком и перебежками, блин, так и вспоминаю Сталинград, я продвигался метров двести, пока меня не обнаружили.

– Стой, засранец, застрелю! Парни, крикните ему на его поганом языке, чтобы сдавался, жалко убивать, мальчишка еще. – Я застыл, едва услышал первые слова. В ответ тому, кто мне кричал, ответили грубо, что, дескать, тут и мальчишки танки жгут, нечего меня жалеть. Хреново дело.

– Эй, вояки бравые, не стреляйте, я свой! – не стал ничего придумывать я.

– Вылазь сюда! – был ответ.

– Под пули, что ли? Я не для этого сюда пробирался, чтобы у своих сдохнуть. У нас важные пленные в сотне метров отсюда, позовите кого-нибудь из командиров.

– Ага, сейчас, только портянки перевяжу.

Блин, ну и вот как быть-то?

– Хорошо, тогда сделайте запрос в СМЕРШ, я – старший сержант Горчак, передайте мое имя в отдел контрразведки, ребята, только быстрее, не дай бог что-то случится с пленными, вас потом самих на костре зажарят.

– Ага, как будто у нас пленных мало, их тут сотни идут.

– В звании фельдмаршалов тоже? – Ну, не хотел я называть имя Гитлера, опасно это. Тут и солдаты могут взбрыкнуть и тупо порвут фюрера, как тряпку, да и просто не поверить могут, а от этого все застопорится.

– Иди сюда, ползком к куче справа от тебя, там нет прострела, давай скорее! – услышал я новый голос спустя пару минут.

Офицера позвали? Решившись, пополз дальше. Не стреляют, и то хлеб.