Правое переднее колесо соскочило в вымоину вдоль колеи. Машину подбросило. Пистолет перестал давить в затылок. Все полетели вперед. Бампер, в момент став пластилиновым, «обнял» ствол дерева, растущего у обочины. Раздался грохот. Мовса больно ударился грудью о рулевое колесо, однако тут же схватил оказавшуюся над головой руку с пистолетом за запястье. Зураб тоже сориентировался и развернулся. Это последнее, что краем глаза увидел Мовса. В следующий момент чудовищная сила сплющила его мозг, будто голова оказалась между двух летевших навстречу друг другу вагонов…

Серый квадрат плавал в маслянистой черноте. Он то приближался, увеличиваясь в размерах, то удалялся. В какой-то момент стало казаться, что это Зураб сам приближает к нему свое лицо и тут же отстраняется. Странно послушным было его невесомое тело.

— Зураб! — позвала пустота.

Квадрат замер где-то вверху. Из черноты проступили полосы. Проплыли алые круги в желтой кайме, к горлу подступил ком.

— Где я? — услышал он собственный голос.

— Эти шайтаны привезли нас в какой-то аул, — продолжил до боли знакомый голос. — Тебя еще били…

Наконец Зураб понял, что лежит на чем-то твердом и различил сидевшего в изголовье человека.

— Мы долго ехали? — спросил Зураб, вспоминая случившееся.

— Не знаю, — ответил Мовса. — Вечер был.

— Мы ехали весь день? — не поверил Зураб.

— Так и было, — подтвердил Мовса.

— Далеко в горах. — Мовса вздохнул. — Уже ночь.

Тело Зураба стала наполнять боль, в голове появился нудный звон.

— Я столько времени был без сознания?

— Неужели ничего не помнишь? — удивился Мовса.

— Помню, как ты съехал с дороги, и мы попытались нейтрализовать этих шайтанов, — признался Зураб.

К горлу подступила тошнота.

— Это в первый раз, — сказал Мовса. — Но была еще одна попытка.

— Дальше я как будто не жил, — прошептал Зураб.

— Я смог убедить этих шайтанов, что случайно слетел с дороги и врезался в дерево, — стал рассказывать Мовса. — А за руки их хватал, потому что испугался. Ведь они могли начать стрелять…

— Да, и мы поехали дальше, — подтвердил Мовса. — Миновав Джигурты, остановились, чтобы поесть. У бородатого оказался котелок, и он сварил чай. Потом ты стал с ним говорить. Я напал на второго. Но они оказались проворнее…

— Значит, на привале меня так избили, что отшибли память.

Звон в голове сменился тупой болью. Она стала давить изнутри, распирать череп. Казалось, еще немного и вылезут из глазниц глаза.

— Тебя еще здесь ударили, — вспомнил Мовса.

— Никогда со мной такого не было, — сокрушался Зураб. — Я так долго не был без сознания.

С этими словами он сел.

— Шайтаны, — констатировал Мовса.

— Я узнал этих негодяев, — тихо заговорил Зураб. — Тот, что вышел из-за камня, Доку Гаджиев.

— Знаю, — Мовса вздохнул.